В этом году я выбрала Воронеж местом летней практики для своих студентов. Причин было несколько. Во-первых, я хотела показать им новый регион. В Черноземье мы раньше не были. Во-вторых, после прочитанной мной в нашем клубе лекции о диалектах мне важно было дать возможность послушать, как говорят на Юге России вживую. Была у меня и причина личного характера: мои бабушка и дедушка с папиной стороны учились в Воронежском университете в 1920-е годы, а я никогда не была в этом городе.
На практику поехали:
- Marianne Sundin Hestnes,
- Ole Johan Haga,
- Andreas Ebbing,
- Knut Selheim,
- Emmanuel de Malafosse.
В программу я включила, как всегда, занятия в двух группах – продвинутой и немного продвинутой (по чистому совпадению деление на группы получилось по гендерному принципу), прогулки по городу, экскурсию с гидом в Дивногорье и Костомарово, самостоятельное посещение Рамони и — гвоздь программы! — выезд на место работы диалектологической экспедиции РГГУ в село Краснолипье Репьёвского района.
Программа была полностью выполнена, несмотря на случившийся форс-мажор с состоянием здоровья Марианне. Последнее обстоятельство заставило нас познакомиться с медобслуживанием в городе. И это было познавательно.
По личным обстоятельствам я приехала в Москву на несколько дней раньше студентов и встречала их в аэропорту Шереметьево. Там случилось недоразумение с визой Эммануэля: номер паспорта не совпадал с проставленным в визе. Его отвели в комнату «Консул». Через какое-то время все разъяснилось, и он присоединился к нам. «Консул чего?» – спросила я его, когда мы наконец встретились – уже в ресторане. «Просто консул», – ответил он.
Из Шереметьево мы на аэроэкспрессе доехали до Белорусского вокзала.
Марианне, как всегда, была главным фотографом в поездке. На всех ее фото, которыми я с ее разрешения пользуюсь здесь, я поместила красный водный знак с её именем. Начала она документировать поездку в аэроэкспрессе:
На Белорусской мы пошли в кафе, которое снаружи называется Il Patio, а внутри делится на ресторан с восточным персоналом «Планета суши» в огромном зале с высокими потолками, лепниной и прочими архитектурными излишествами (с которыми так и не справился объявивший им войну в 1960 г. товарищ Хрущев), и на маленькую кафешку «Costa Coffee». Как только мы вошли, нас быстро взяли в оборот стоявшие на входе официанты ресторана и проводили в зал «Планеты суши». Согласно принесенному счёту я ела «типлый салат из куриной печени» (sic! – типлый, так и написано!). Повидимому, восточные люди, подобно моей маленькой студентке Маше, не различают буквы «и» и «е».
На этом фото все мы в сборе в «Планете суши». Эммануэль разглядывает лепнину на потолке.
«Летайте самолетами «Аэрофлота» и «Храните деньги в сберегательной кассе» – советские рекламные щиты, сопровождавшие меня в детстве и юности. Они и сейчас актуальны. Во всяком случае самолеты «Аэрофлота» из Осло в Москву и обратно не уступают по удобству времени прилета ни одной другой компании мира. Билеты из Осло в Москву и обратно и себе и студентам я купила в «Аэрофлоте». И правильно сделала. Не хочу даже представлять себе, что бы мне пришлось изобретать, если бы у нас было меньше времени между приземлением и отъездом в Воронеж.
Подкрепившись, мы отправились на метро на Павелецкий вокзал. Вот Эммануэль и Андреас разговаривают со мной (я – голос за кадром) в поезде метро:
А вот Уле с Репинскими «Бурлаками на Волге» (бурлаков видно внизу слева)
Мы правильно сделали, что поехали на вокзал сразу из ресторана. Поезд уже был на платформе, и до отправления оставалось не так много минут. Памятуя нашу поездку в Тулу в 2013 г., я, несмотря на все инструкции, полученные мной от компании, где я покупала билеты on-line, все же решила уточнить в кассе, не нужно ли нам получить бумажные билеты к нашим электронным. На этот раз оказалось, что техника так двинула жизнь в ее железнодорожном выражении вперед, что не только бумажные билеты из кассы не понадобились, но и сделанные дома распечатки проводница проигнорировала. Достаточно было паспортов. У проводницы был планшет, и там было все, что нужно, чтобы допустить нас к поездке.
Тут можно видеть Андреаса с большим чемоданом Марианне и меня с распечатанными на принтере билетами, оказавшимися излишеством и безрассудным перерасходом бумаги.
Мы заняли места согласно купленным билетам, как полагается. Когда я покупала билеты в Воронеж, то неверно поняла схемы купе, и в результате заказала билеты в разных вагонах: себе и Марианне в 6 вагоне, а всем остальным – в 5.
Вот мы с Марианне сидим в купе. Мы ещё даже не подозреваем, что нас ожидает через каких-нибудь 1,5 – 2 часа. И очень хорошо себя чувствуем, ужинаем, пьём чай.
После ужина мы пошли в гости в пятый вагон.
Андреас спел нам про Москву песню, которую пел когда-то Муслим Магомаев. И вызвал у меня воспоминания о том времени, когда я училась в школе и жила в Севастополе, где отправление каждого поезда сопровождалось непременным «Прощанием славянки». Интересно, сейчас поддерживают эту традицию?
Убедившись, что в в пятом вагоне все хорошо, мы вернулись к себе. У нас в купе было два соседа. Один лет чуть больше 40, другой лет 20. Последний все больше молчал и смотрел в свой смартфон. Тот, который постарше, был разговорчив и полон желания говорить комплименты и оказывать услуги. Он рассказал нам, что понимал по-норвежски, потому что жил в Осло один год, что жил лет 10 назад в Израиле, но там было так тяжело жить от пронизывающей все сферы жизни ненависти, что уехал оттуда и сейчас живет в Канаде около Ванкувера. (Он замечательно говорил по-английски.) В Воронеж ехал на встречу по поводу 30-летия окончания института. И кто бы мог подумать, что именно этот такой общительный человек окажется нашим с Марианне главным испытанием в ту ночь? Пытка началась как только наш разговорчивый сосед улегся на свою верхнюю полку (непосредственно над моей) и коснулся подушки. В эту самую секунду начался храп. Куда там Чичикову! И он, и прочие литературные храпящие герои отдыхают. Храп нашего соседа был как исон в греческой церкви – ровный, на одной ноте, держал ритм. Сила звука была где-то в районе mezzo forte, ближе к forte, чем к mezzo.
В 02.39 Марианне встала и пошла в туалет. Я встала за ней. Сначала я не очень понимала, что я буду делать. Я шла в сторону проводницы, по дороге соображая, что именно это и нужно. Разбудив, объяснила, попросила переселить. Нас переселили на верхние полки в последнее купе. При переезде я потеряла одну деталь своего туалета, за которой Марианне ходила уже утром, когда все встали. Храпевший был удивлен, когда утром не обнаружил нас в купе. Он извинялся перед Марианне как мог. Вот ведь как бывает в пути.
На этом я сегодня закончу свой рассказ.
Продолжение следует.
Театр Булгакова я обнаружила случайно, когда искала, что́ бы такое посмотреть в Москве в июле. Надо было сделать выбор между «Жизелью» и «Мастером и Маргаритой». Я уже почти склонилась в сторону «Жизели», когда Лейф, который полюбил роман в шведском переводе, сказал: пойдём на «Мастера и Маргариту».
Звоню в театр из Осло.
Я: Есть билеты на 24-е июля, пятницу, на 19.00?
Девушка в телефоне: Есть.
Я: Три билета, пожалуйста.
Девушка в телефоне: Билеты есть, но сейчас билеты покупают на электронных кассах, смотрите там.
Мне показалось странным, что кассир не хочет продавать билеты, а отсылает в другое место. Но раз сказано — гуглю. Никаких билетов в электронных кассах не оказалось. Звоню второй раз.
Девушка в телефоне: Мг, хорошо. Я могу Вам забронировать, но только 2 билета.
Я: Мне нужно три.
Девушка в телефоне: Хорошо. Только сидеть будете в разных местах.
Зрительный зал оказался небольшим. Сиденья принимали в себя только таким образом, что ноги поднимались над полом и повисали в воздухе. Сидели мы совсем рядом: моя коллега Люся впереди, а мы с Лейфом на следующем ряду прямо за спиной у нее.
Студенческий спектакль
Спектакль мне понравился. Давно я так не смеялась. Я испытала чувство праздника, возникавшее во времена моей молодости, когда мы с Надей Рождественской ходили на дипломные спектакли выпускников театральных вузов Москвы. Это чувство праздника вырастало из бьющей через край молодой энергии, которая не может не проявиться. И проявляется в словечках-отсебятинках, в жестах, мимике, интонациях – во всем том, что делает актер, когда у него устанавливаются любовные отношения со зрительным залом, когда он купается в зрительском удовольствии. При таких отношениях зритель готов принимать все исходящие от актера штуки-трюки, провоцируя актера на новые. Так было в тот вечер 24-го июля 2015 года в театре Булгакова.
Позже в Интернете я прочла, что Сергей Алдонин поставил «Мастера и Маргариту» в 2000 году, когда заканчивал ГИТИС. И хотя с тех пор прошло много лет, и в 2011 была сделана версия для театра Булгакова, тот заряд, та молодая сила, что движет спектакль, остались.
«Повторите — мы запишем»
Были в «Мастере и Маргарите» и свои слова-словечки, фразы и диалоги: «Крым наш», «мессир, гениально, повторите, мы запишем», «не каждый день встречаешься с нечистой силой! — каждый день было бы слишком жирно», «антракт, негодяи!», «давай быстрей! — сколько быстро, столько надо», «луна и солнце – равноденствие».
Воланд требует, чтобы Берлиоз держал в секрете сообщенное ему сведение о присутствии на балконе Понтия Пилата. Берлиоз говорит: «Я – могила». Воланд отвечает: «Да, Вы – могила» под довольный хохот зала.
Не иллюстрация
В одном из отзывов написано, что спектакль Алдонина – не иллюстрация романа, и с этим нельзя не согласиться. Но и невозможно не заметить, что спектакль, сокращая роман, не выбрасывает вырезанное, а, наоборот, апеллирует к знакомству зрителя с романом, с теми пассажами, которые сокращены или представлены невербальными жанрами.
Например, чтобы понять пантомиму пролога, надо вспомнить две романные сцены: 1) сожжение романа Мастером и 2) приход Маргариты к нему в подвал в конце сжигания и спасение обуглившихся страниц.
Или как, не зная романа, можно понять, почему Маргарита спектакля обвивается вокруг Мастера, требует от Воланда вернуть его ей, да ещё вернуть и подвал?
Музыкальное введение
Как только зрители переступают порог зрительного зала, уши и души их наполняют мелодии из граммофона — джаз Леонида Утесова одесского репертуара — «У самовара я и моя Маша», «Бублички» и др.
«Гони-ка рублики, народ, скорей!» — развязно и весело требовала одесская торговка из граммофона. Спустя пару сцен у зрителей напрямую потребуют сдавать валюту.
Пролог – пантомима
Занавеса не было. Был свет. Когда он погас, сцену заполнил дым. Луч света выхватил из дыма мужчину. Он стоял и смотрел вдаль, куда-то поверх зрительских голов. Потом он занялся рукописью. Женщина в черной комбинации соблазняла его, обвивая своим телом. Он не сопротивлялся. Потом она взяла рукопись и отдала ее ему. Он бросил рукопись на пол. Роман о Пилате был сожжён. Мастер не желал его больше знать. Свет погас. И роман, который в огне не горит, будучи переведен на язык сцены, преподнес публике много сюрпризов.
Сюрприз первый
У Булгакова не сказано, с каким акцентом говорил Воланд с Берлиозом и Иваном Бездомным на Патриарших. Переданы мысли того и другого. «Немец…» — подумал Берлиоз. «Англичанин… — подумал Бездомный.» Это они подумали до того, как Воланд подошёл к ним и с ними заговорил. Когда же он заговорил, мнение их изменилось. «Нет, скорее француз…» — подумал Берлиоз. «Поляк?..» — подумал Бездомный. При этом Бездомному иностранец очень не понравился, а Берлиоза заинтересовал.
Воланд же Алдонина имеет еврейский акцент, который исчезает, как только он переходит к рассказу о Понтии Пилате.
Этот еврейский акцент не давал мне покоя много месяцев – я пробовала и так и этак его себе объяснить, но ничего не сходилось. Я пошла в Интернет за ответом. Там я обнаружила, что существует масса текстов на тему «Булгаков и евреи», и некоторые авторы заходят даже так далеко, что объявляют писателя антисемитом на основании пары записей в уничтоженном им самим дневнике и сохраненном ГПУ, где сняли с него копию. Некоторые из этого делают даже выводы о том, что Булгаков считал евреев виновниками революции, не принесшей русскому народу счастья, что поэтому и Воланд должен был воплощать это еврейство, ставшее над русским народом в виде новой власти.
При некоторой остроумности этой мысли соединить ее с Булгаковым мне не представляется возможным хотя бы потому, что тогда пришлось бы допустить, что Булгаков всерьёз мог думать, что низы общества, каковыми в своей массе были тогдашние евреи, необразованные и далекие от какого бы то ни было участия в дореволюционной государственной и общественной жизни, будучи поставлены на руководящие должности и проявлявшие в этих должностях непонимание содержания и смысла занимаемых ими позиций, вдруг за какие-то несколько лет превратились в интеллектуальную, в самом деле управляющую сатанинскую силу, какую имеет Воланд в романе.
Воланд не без издевки спрашивает Берлиоза и Бездомного о том, кто же управляет миропорядком. Ответ Бездомного, не очень ему самому ясный: сам человек и управляет. Воланд замечает, что «для того, чтобы управлять, надо иметь точный план на … смехотворно короткий срок … лет в тысячу», а человек смертен, и смертен внезапно. Только начнет входить во вкус управляя, а тут раз – и саркома лёгкого, и уже ничто человека не интересует, да и он сам неинтересен. Так не правильнее ли думать, что не сам человек так управился с собой, а сделал это с ним кто-то другой?
Вряд ли этот «кто-то другой» евреи. Неслучайно члены Массолита услышали англо-франко-немецкий акцент у Воланда, мне думается.
Сюрприз второй
Та самая Фрида, которая задушила платком своего ребёнка и которой подавали этот платок каждый день с тех пор много лет, удивила трижды: во-первых, появляющимся и исчезающим немецким акцентом, усиленным выбежавшим на сцену человеком с мячом в немецкой форме, марширующего по сцене á la гитлеровец по России и выстреливающего в публику «ja! ja! ja!». Во-вторых, вульгарной фамильярностью по отношению к своей избавительнице Маргарите. А в-третьих, подробным рассказом того, как и от кого она родила девочку, которую задушила платком.
Сюрприз третий
Одни персонажи на время вселяются в других, не повреждая им грима и костюмов.
На Патриарших, при Берлиозе и Бездомном, которых Воланд загипнотизировал, Пилат поселился в Воланда и стал проклинать свою гемикранию.
В сумасшедшем доме, где Иван Бездомный обрел свой дом (да простят мне этот неэлегантный каламбур), Воланд стал доктором Стравинским. В романе Иван, услышав, что Стравинский говорил по-латыни, подумал: «Как Пилат». «Как» не сценично, и оно исчезло.
А позже Пилат вселился в Маргариту. Пилат-Маргарита не смог отстоять Га-Ноцри в схватке с Каифой. После Пилата в Маргариту вселился Левий Матвей и проклял Бога за то, что Он, Бог жизни, не посылает Га-Ноцри смерть. Сразу же за Левием Матвеем в Маргарите поселилась Низа. О Низе ниже.
Маленький мальчик, испугавшийся битья оконных стёкол, вселился во Фриду и выслушал сказку Маргариты о тёте, у которой не было детей и которая от горя стала злой ведьмой.
Есть некая логика в этих переселениях-перевоплощениях.
Маргарита одержима местью. В романе она мстит за Мастера, за его поруганный тру́сами-литераторами роман. В спектакле Маргарита мстит за отнятого у нее Мастера. Кто и как отнял у нее Мастера без опоры на знакомство с романом неясно.
Маргарита-Пилат и Маргарита-Левий Матвей – Пилат и Левий Матвей даны в моменты высокой любви к Га-Ноцри. Маргарита-Понтий Пилат угрожает Каифе страшной местью, когда тот сообщает Пилату о решении Синедриона помиловать Вар-Раввана, а не Га-Ноцри, и не желает менять решения несмотря на Пилатовы угрозы.
Маргарита-Левий Матвей страстно молит Бога дать умереть Га-Ноцри, страдающему на виселице в самый зной. Маргарита-Низа мстит Иуде за то, что он отнял у нее Га-Ноцри (можно думать – мотивация убийства в спектакле не дана).
Сюрприз четвертый
Низа в романе платный агент Афрания, Пилатова кэгэбэшника. Там она только приманка, с помощью которой Иуду выводят из города. Романная Низа, поманив Иуду и велев не сразу идти за ней, а немного подождав, сама идет к себе домой, а Иуду убивают профессионалы.
Низа-Маргарита Сергея Алдонина – убийца. Она своими слабыми руками вонзает в грудь Иуде холодное оружие колюще-режущего типа, а потом никак не может избавиться от неприятного ощущения крови на руках, постоянно их о себя вытирая и танцуя вокруг вынутого из Иудиной груди и воткнутого в пол сцены орудия убийства не хуже Жизели, в безумии танцующей вокруг шпаги своего жениха, оказавшемся обманщиком.
Сюрприз пятый
Один и тот же актер играет две роли.
Актер Сергей Фролов играл обоих потерявших голову персонажей. Сначала он был Берлиозом, лишившемся головы из-за своего неверия-недоверия. Когда же Берлиозу отрезало голову, Сергей Фролов явился в роли конферансье театра «Варьете» Жоржа Бенгальского. И снова лишился головы. Голова Жоржа была гениальна, с её помощью он по-детски непосредственное «гоните рублики» преобразовал в виртуознейшие вымогательство, грамотно используя произведение искусства для разогрева публики (сцена из пушкинского «Скупого»), к которой обращал свой призыв «сдавайте валюту, граждане!».
Думаю, что один и тот же актер играл полицейского, поменявшего гнев на милость, и Иуду, влюбленного в Низу и убитого ею.
Ловкость рук, и никакого мошенствa
Воланд Сергея Алдонина предстает больше гипнотизером и иллюзионистом, чем дьявольской силой. Акцент на рационально объяснимом – гипнозе и клоунаде – получился несколько жирнее, чем можно было ожидать. Костюмы Воланда Алдонина ещё больше подчеркивают родство с цирковыми иллюзионистами, отдаляя его от Воланда романного.
Булгаков издевается над всеми попытками рационального объяснения своего Воланда. Например, вот как он сообщает о всепонимании, случившемся позже с Иваном Бездомным: «Ивану Николаевичу все известно, он все знает и понимает. Он знает, что в молодости стал жертвой преступных гипнотизёров».
Воланд Алдонина почти хочет быть рационально объясненным. Кроме того, он бывает откровенно груб. Эта грубость была в черновиках романа, но ушла из окончательной версии. Я думаю, она ушла потому, что не пристала рафинированности Воланда.
Воланд Алдонина нажимом на цирк лишает своего героя значительной доли той дьявольской интеллектуальной силы, какая есть у Воланда романного. При всем при том Воланд в спектакле очень хорош.
Слегка надтреснувший баритон Сергея Алдонина, его плотоядные губы, изогнутая ярко нарисованная бровь очаровательны. Он покаряет с первого появления. В руках у него волшебная палочка иллюзиониста — трость Мефистофеля. Он ею слегка ударяет Берлиоза, когда тот говорит, что уважает другую точку зрения, но нужны же доказательства. Последнее слово Берлиоз растягивает и недоговаривает — впадает в гипнотический сон. То же происходит с Бездомным. В гипнозе они слышат: «И доказательств никаких не требуется. Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.» Однако о пребывании на балконе Пилата они слышат уже очнувшись от гипноза и, вполне понятно, думают, что имеют дело с умалишенным.
h2 Неблагожелательные благожелатели
Берлиоз после сообщения Воланда о том, что он лично присутствовал при казни Иисуса Христа, спешит позвонить куда следует. Его окружает свита Воланда. Коровьев подробно рассказывает, как идти к турникету. Свита предупреждает Берлиоза, чтобы он был осторожным, даже плакат с надписью «БЕРЕГИТЕСЬ ТРАМВАЯ!» растянули перед ним.
Сцена прелестна, выпукла, карикатурна и одновременно правдиво жизненна.
Берлиоз, подталкиваемый предостережениями, ступает именно туда, откуда он уже целым не вернется. Скрежет надвигающегося трамвая – и нет головы у Берлиоза: ему предъявлено обещанное седьмое доказательство бытия Божия. В конце бала Воланд выпьет за бытие и отправит Берлиоза в небытие, воздав ему по вере его.
Свита Воланда бурно обсуждает происшествие, сидя на скамейке. Гелла, всплескивая руками и делая гримасы, рассказывает про Аннушку, которая пролила знаменитое подсолнечное масло. Коровьев объявляет себя единственным свидетелем происшествия. Его версия: человек лег себе на трамвайные рельсы отдохнуть, заснул. Едет трамвай. Видит водитель трамвая— человек спит, нет бы объехать его слева или справа на своем трамвае… Ан нет! И вот «летят руки, летят ноги». Горе-то какое!
Смерть языка Тургенева?
Воланд собирает всех на поминки покойного писателя – председателя Массолита Михаила Александровича Берлиоза и говорит речь: «Мы все расстроены смертью нашего великого, могучего, русского ммм (подсказка: языка), языка – понятно, нет, а – писателя! — председателя Массолита Михаила Александровича Берлиоза. Да что там Михаила Александровича! Просто Михаила Берлиоза!» Азазелло подхватывает: «Просто Мишка!»
Намек нетонкий на то, что от великости и могучести остался «просто Мишка» и Массолит.
Мефистоклюс, полицейский соблазнитель
На поминках по Берлиозу возникает представитель правоохранительных органов, он строг и по всей форме пеняет компании на то, что она себе позволяет распивать спиртное в непосредственной близости от стен Кремля. Строг он до того момента, пока ему не протянули рюмашечку. «Лейтенант полиции России», как он представился, тут же лишился строгости и формальности и направился на поиски селедочки.
Переплетенные реальности
Под гипнозом и без гипноза. И без гипноза как в гипнозе.
В спектакле много игры с интонацией. Трагически пафосная, она вдруг ломается и становится нарочито будничной, часто вульгарной. Одним этим зритель приобщается к плетенке из нескольких реальностей. Это подкупает. Я во всяком случае велась на этот прием очень легко.
Например, Маргарита в конце бала разговаривает с Фридой. Фрида говорит, что ей подают все время платок. «Какой платок?» – спрашивает Маргарита. Фрида вдруг очень фамильярно: «Какой-какой? С голубой каёмочкой платок!»
Как только Фрида произнесла слова «я люблю», Маргарита ей сообщила доверительно: «Я тоже люблю». На это последовало Фридино: «Да ты чё?» Маргарита дальше уже как подружке: «Зачем я тогда ночью ушла от него? Зачем? Такая дура!» Обе на коленях. Фрида при последних словах Маргариты бьет себя рукой по коленке. Маргарита опять с трагическим пафосом: «Я, как несчастный Левий Матвей, вернулась слишком поздно!»
Когда Маргарита просит Воланда вернуть ее и Мастера в подвал и чтобы все стало, как было, сначала Мастер, а потом и свита Воланда, а потом и сам Воланд, произносят много раз крещендо «Так не бывает!» И вдруг Воланд поворачивает на 180° и говорит совершенно буднично: «Ну, не бывает. А мы попробуем!»
Пила́ или Пи́ла
В спектакле много музыки, очень хорошей музыки. На балу звучит вальс «Пила» Парфенюка. Он может имеет отношение к Пилату, а может и к пилящему инструменту, а может к обоим вместе. Пилящие звуки явно прослушиваются в этом вальсе. Кроме вальса, звучит лейтмотивом очень элегантная фортепианная мелодия.
h2 Мейерхольд, и не только
Когда-то Булгаков в одном предложении похоронил живого ещё Мейерхольда под обрушившимися трапециями с голыми боярами. Мейерхольд ли был вдохновителем оформителя сцены — не знаю, но мне одна конструкция напомнила сооружения, известные по фото из спектаклей Мейерхольда. Это сложное сооружение, представляющее собой трамвай, от которого отходит ромб-каркас, с помощью какового травмаи цепляются за электрические провода. На трамвае была площадка, куда можно было подняться по лестнице, а перед трамваем на рельсах лежала на подносе голова Берлиоза. Лаконично и ёмко.
Площадка эта была активно используема. Там попеременно стояли то Воланд, то Маргарита. Прокричав, чтобы ей вернули ее любовника Мастера, она эффектно бросилась оттуда вниз на руки собравшейся внизу свиты Воланда.
Старенькое фортепиано, на котором время от времени играли лейтмотив, было частью антуража квартиры Берлиоза и Стёпы Лиходеева. На пианино же была поставлена красная кастрюлька, из которой Воланд со свитой живописно поедали сосиски.
Свобода выбора
В интервью «Аргументам и фактам» Сергей Алдонин говорит, что он не был поклонником «Мастера и Маргариты», когда начинал работать над своим спектаклем. «Я относился к этому не как к «святому», а как к очередной работе». Такой подход обеспечил ему свободу.
Вошедшие в спектакль события обрели другую последовательность, а иногда и других действующих лиц, и другое место действия. Оставшийся за рамками материал тем не менее присутствует в оставленных видимыми швах в тех местах, где прошли сильные сокращения.
Сцена со сдачей валюты в романе снится Николаю Ивановичу Босому в клинике Стравинского, а в спектакле – это часть представления в театре «Варьете», где появляется Воланд со своей свитой. Николай Иванович Босой не поместился на сцене, а сон так хорош и так актуален в наши дни, что грех было выбрасывать, и сон трансформировался, чтобы остаться.
Азазелло просит Маргариту Николаевну помолчать вовсе не в Александровском саду, а около её кровати, на которой сидит невидимый ею Воланд. И крем он Маргарите не дает. Она просто берет метлу, заблаговременно поставленную «Фридой», после рассказанной «мальчику» сказки, и произносит свои реплики о том, как ей все надоели и как она счастлива, что покидает их. Опять же без знакомства с романом понять, кто её так достал и от кого она освободилась, трудно.
«Мастер и Маргарита» или «Воланд и Маргарита»?
Спектакль, как и роман, называется «Мастер и Маргарита». Однако ему больше подошло бы название «Воланд и Маргарита». Мастер на сцене появляется нечасто. А когда появляется, не проявляется. Он бледнеет на фоне роскошного и обаятельного Воланда.
Воланд и Маргарита деятели — разрушают и починяют, что-то устраивают, что-то ломают. Мастер ведет себя скромно. А когда ему дается слово, Маргарита перехватывает иницитиву. На вопрос Воланда Мастеру «кто Вы такой?» отвечает она: «Он Мастер. Я Вас предупреждаю об этом, мессир».
Маргарита не слушает Мастера, когда он ей говорит, чтобы она не просила ни о чем Воланда. Она слушает Воланда. От Воланда она получает все, чего хочет: Мастера, его роман, вечный покой с Мастером. А получив обратно сожженный в прологе роман, она объявляет Воланда всесильным.
В романе Мастер тоже не частый гость. Но он видим. Он значим. Он создатель не только романа о Пилате, но и всего того, что явилось причиной всего происходящего в московской части романа.
Бал окончен, ночь продолжается.
Бал негодяев гремел под «Пилу» в полумраке, в болотном тумане. Угловатые движения танцев гостей, манерный танец жегшей щипцами лица Минкиной, «колесо» шута Бегемота, вальс Маргариты и Воланда были выхватыемы мигающим, как на дискотеке, светом.
Бал окончился, Воланд отправил голову Берлиоза в небытие со злорадным напутствием «каждому по вере его». Скучная женщина Фрида прощена, Маргарите вернули ее любовника и его роман. Фалернское вино, которое пил Понтий Пилат, вытащено Воландом прямо в кубках из плаща и подано Мастеру и Маргарите. Маргарита подняла свой бокал за здоровье Воланда. Выпив, Мастер и Маргарита перешли в мир иной, по дороге простясь с Иваном Бездомным в сумасшедшем доме.
Актеры раскланялись, Сергей Фролов сорвал дополнительные аплодисменты, поблагодарив публику особо за полученную в ходе экспроприации валюту, которой он красноречиво повертел перед носами сидящих и хлопающих. Все разошлись по домам.
А меня спектакль не отпускал ещё много месяцев, заставив перечитать роман, черновики, найти на youtube имеющиеся там любительские записи разных частей спектакля, игранного в разных городах и театрах. И так я попыталась восстановить то, что увидела 24-го июля сего года. Спасибо всем, кто делал съемки и не поленился их опубликовать!
Etter at eg har sagt
hei, kjem Sergio meg forkjøp med eit spørsmål: