bloggen

Русский театр в Осло

В Осло завелся русский театр. Называется Iskanverta:http://www.iskanverta.no/#!about/c139r
Театр снимает клубное помещение на востоке города недалеко от станции метро «Lambertseter». Есть и сцена, и зал с сиденьями в несколько рядов, и место для музыкантов и осветителей сцены.

Сегодня мы там были с тремя моими студентами. Посмотрели сказку «Лекарство от (нет, не от любви!) равнодушия».

Программок не было, что немножко жалко, потому что я не знаю, кто кого играл. Из всех могу поблагодарить персонально только двух человек. Татьяну Фокину, свою подругу, которая аккомпанировала на пианино и от которой я и узнала о театре и о спектакле. И Елену Волик, имя которой значится на сайте театра в качестве руководителя.

Действующие лица

Брат Деда Мороза Дед Лесолюб, Заяц-барабанщик Тимошка-энтузиаст, Сова Клавдия почтальон, Волк Иннокентий чемпион, получившиеся в результате неудачного акта колдовства Деда двойник Зайца и две сестры-злыдни. Злыдни получились из принесенной из леса Дедом коряги для растопки печки и заваривания какао. И Снегурочка. Исполнители на сегодняшний день анонимны.

Содержание

Сова Клавдия принесла Деду Лесолюбу письмо от Снегурочки. Снегурочка пишет, что едет в гости. Дед хочет встретить её подготовленным: украсить ёлку на поляне, протоптать дорожку и получить от всех зверей и птиц леса письма к Деду Морозу, которые Снегурочка заберет и отвезет по назначению.

Дед Лесолюб хочет принарядиться к приезду Снегурочки. В старом чемодане оказывается только один праздничный туфель. Заяц уговаривает Деда наколдовать себе второй туфель. Дед давно не занимался этим делом и поначалу даже хотел отказаться от затеи, да Заяц настоял, указав на несоответствия затоптанных старых дедовых сапог красивому одеянию Зайца. Дед решается. Произносит нужные слова. Но туфли не получилось. Получился двойник Зайца и две злыдни. Про злыдней узнали не сразу. Они сидели за печкой, никому не показывались и ждали, когда все уйдут из дома, чтобы начинать делать зло, которое им доставляет наслаждение.

Сова Клавдия выполнила поручение и собрала письма Деду Морозу от всех зверей, кроме одного. Этот один был Волк Иннокентий, лесной чемпион. Его чествовали весь год, пели ему дифирамбы, и он решил, что все, чего можно достичь в жизни, он уже достиг, стремиться больше не к чему и желать нечего. Поэтому он просто лег посреди поляны и не хотел никаких подарков от Деда Мороза.

Это известие очень расстроило Деда Лесолюба. Он решил принести Волка к себе и повернуть его мысли в оптимистическую сторону. Начал он с того, что уложил Волка на печку и рассказал, что в жизни нужно работать, чтобы быть лучше. Это Волку было слушать очень скучно. Затем Дед попросил Зайцев-барабанщиков научить Волка радоваться жизни. Зайцы пропели песенку о том, как хорошо и прекрасно на свете, но Волка этим ничуть не обратили в свою веру.

Тогда Дед объявил Волка больным. Диагноз: опасный вирус равнодушия. Сова Клавдия благоразумно от греха подальше покинула помещение. Зайцы-оптимисты остались и услышали, как Дед прочитал над Волком стих о том, что если кто не открывает дверь своим друзьям, то становится пустым местом; и если такой снова захочет вернуться в общество, то ему надо совершить подвиг.

Стихотворение оказалось очень действенным в том смысле, что Волк и в самом деле превратился в невидимку. Это Волка сильно расстроило, и он решил совершить подвиг. Случай тут же подвернулся, потому что сёстры-злыдни, которые замышляли зло, но почти всегда неудачно, вылезли из-под печи, Волка не увидели и не услышали и стали строить планы, как им устроить неприятности Снегурочке и всей честной компании. Перепробовав пару неудачных идей, они решили первыми встретить Снегурочку, связать её и посадить в подвал, а Деда Лесолюба изгнать из Леса и править самим.

Они встретили Снегурочку, связали её и хотели отвести в подвал, но оказалось, что она привязана к дереву. Предложение одной из сестер-злыдней спилить дерево не нашло отклика в другой, и решено было развязать Снегурочку, чтобы она сама пошла в подвал. Но пока они ее развязывали, Волк-невидимка дал тумака одной, потом другой, и они поссорились, потому что одна думала, что это другая её бьёт, а другая думала, что первая её бьёт.

Пока между сестрами шла разборка, кто прав кто виноват, Волк развязал Снегурочку. В это время пришли Зайцы, Дед Лесолюб и Сова Клавдия, все поняли, что Волк совершил подвиг, стал снова видимым, а злыдни были прощены и стали стараться быть хорошими. Снегурочка раздала всем привезенные ею подарки, и все стали веселыми и счастливыми. Конец всему делу венец.

Впечатления

Спектакль шёл чуть больше часа. Поначалу несколько замедленный темп постепенно выровнялся, и стало интересно следить за развитием действия, смотреть, как сова-почтальонша Клавдия лепит свою героиню – рассудительную, как в мультфильме о Винни-Пухе, но и любопытную: подпрыгивает поближе к Деду и заглядывает в письмо, им читаемое, берет перо, украшающее её голову, и записывает им распоряжения Деда.

Дед обо всех заботится, а на себя времени не хватает: какао так и не пришлось попить. Принесенная из леса коряга сожжена не была, вода осталась невскипяченной, какао неприготовленным. Потому что должность такая: всем помогать, всехние вопросы решать. А если начнет решать свои, даже и с благословения и даже по настоянию других, как-то не выходит. Не получилось наколдовать себе вторую туфлю, даже и по настоянию Зайца. То ли разучился («давно не колдовал»), то ли не очень и умел. И вышло как в песне Аллы Пугачёвой о волшебнике-недоучке, который хотел сделать грозу, а сделал козу. Дед хотел туфлю, а получились злыдни и клон Зайца. Рассказал невинный стишок своего дедушки, а получилось колдовство – превратил Волка в невидимку (мистическая сила поэзии?).

Заяц, несмотря на весь свой оптимизм и пионерский энтузиазм, чрезвычайно интересуется колдовством, это ведь он Деда подвигнул на магическое деяние. Любопытному Зайцу достался Двойник, но вопреки всем известным по романам Двойникам, которые ничего хорошего не сулят, Двойник Зайца оказался Зайцевым другом и соратником.

Волк-чемпион Иннокентий характер прямой и даже здравомыслящий. Но слишком прост, чтобы подозревать существование чего-то, что может крыться за видимым здесь и сейчас и чего не разглядеть без умственной работы. Волку скучно, когда ему поют сладкие дифирамбы. От них он впадает в депрессию. Проповедь Деда о доброй жизни ему как надоедливое и никчемное бухтение, только раздражает. Слова, слова, слова – какая гадость! Волк и не подозревает о наличии зла, пока вокруг добро. От энтузиазма заячьих песен его тошнит. Но как только появляются представители зла, он оживает, обретает способность и желание его победить. Он удивляется, что кто-то хочет разрушить обычное течение жизни просто от того, что полагает, что родился для зла.

Обычно легче играть плохих, чем хороших: можно и акцент поярче поставить, и красок погуще наложить, и все пойдет на пользу характеру и на радость зрителю. Сёстры-злыдни, одну из которых играл мужчина, так и делали: не скупились на корягообразные движения и мимику. И цвет одежды им подобрали под цвет коры, и парики-пакли напоминали высохшую траву, налипшую на сухое дерево. Злыдень было две, и они были эдакими двумя клоунами: спорили, кто из них умнее, чья идея лучше. Злыдня, сыгранная женщиной, всё же крепче держалась того, что она умнее, и смогла в какой-то момент заставить вторую сестру работать лопатой, объявив, что сама не может работать, потому что она – мозг пары. Вторая (второй) поначалу повелась на это, стала копать, но быстро поняла, что мёрзлую землю лопатой не возьмёшь, и равенство было восстановлено: мозг первой не оправдал своих претензий на гегемонию.

Снегурочка была и красивой, и хорошей – как Снегурочке полагается. О ней сказать больше нечего. Она как deus ex machina, все проблемы разрешила: дала Волку возможность её спасти, простила плохих и всех одарила своей добротой.

Сцена была без занавеса. Декорации были скромными, но выразительными. Легкие белые материи выполняли роль снежного покрова. Хорошо придумали использовать часть зала как просцениум — для жилища Деда Лесолюба, где стояла русская печь, на которой сначала был чайник, а потом улёгся Волк. Детям моим было наглядно показано, как печь могла служить и местом приготовления пищи, и кроватью одновременно. И чайник нашли хороший, русский. Молодцы!

Дети мои сказали, что всё поняли и что им понравилось. И выучили новые слова: «невидимка» и «подвиг».

На обратной дороге в поезде мне пришла в голову мысль сделать фото всех, кто был в театре. Вот Марие и Трим Эрик:

Марие говорит, что она может сфотографировать меня:

А вот и фото, которое сделала Марие:

И последнее фото, сделанное мной:

Есть ли в России диалекты?

«Россия – интересная страна. Просто невероятно, что на всей этой огромной территории, – сказал мой студент, разглядывая карту России, – говорят на одном и том же языке. В маленькой Норвегии в Бергене говорят не так, как в Трондхейме. В Осло не так, как в Бергене и в Трондхейме. И в каждом малюсеньком местечке свой диалект. В России нет диалектов?»

Мой ответ ему был: «Есть». В пятницу 23-го октября в клубе «Самовар» я постаралась развить и углубить эту лаконичную реплику.

Один язык, два диалекта и много говоров

В русской диалектологии выделяют два диалекта: северный и южный. Каждый из них состоит из многих говоров, внутри которых есть свои характерные черты. Все говоры северного диалекта отличаются от всех говоров южного наличием оканья и еканья, взрывным г и твердым произношением окончания -т глаголов третьего лица настоящего-будущего времени. Соответственно все южные характеризуются аканьем-иканьем, фрикативным [γ] и мягким [т’] в третьем лице глаголов. Для северных говоров характерно стяжение в окончаниях прилагательных: большое [бол’шо́:], не [бол’шо́йь]. Между северными и южными существует зона переходных говоров.

Где север и где юг

Винокур в своей книге «Русский язык», вышедшей в 1959 г. , пишет: «Южнорусские говоры – это говоры тульские, калужские (граничащие с белорусскими), орловские, курские, донские, воронежские, южная часть рязанских, говоры Нижнего Поволжья. [……] Севернорусская диалектная группа включает в себя говоры новгородские, олонецкие, архангельские (поморские), вологодские, вятские, говоры Верхнего и Среднего Поволжья, уральские, многие говоры Сибири.»

Если мы посмотрим, где находились диалекты русского языка всего за 45 лет до Винокура, то увидим, что картина сильно отличалась от им рисуемой.

Члены Московской Диалектологический Комиссии, состоящей при Императорской Академии Наук, личности в русской лингвистике далеко не безызвестные, — Н.Н. Дурново, Н.Н. Соколов и Д.Н. Ушаков — составили «Диалектическую карту в Европе 1914 года». Член Императорского русского географического общества И.И. Поддубный выполнил по их описаниям эту карту, которая была опубликована в Петрограде в 1914 году.

Карту можно посмотреть здесь: http://www.etomesto.ru/img_map.php?id=2068.

Это карта всех существующих на тот момент говоров русского языка европейской части России. Весьма интересны объяснения к ней, которые можно прочесть здесь: http://www.etomesto.ru/map/atlas/dialekt/info.jpg.

Из этих объяснений ясно видно, что на южном диалекте русского языка говорили люди, проживающие не только в областях восточной части современной Украины, но также и в западных её областях. Глядя на эту карту, мы видим, что говоры русского языка существовали не только в современных нам украинских, но и в областях, где сейчас Польша.

В перечислении Винокура 1959-го года уже отсутствуют те области, которые вошли в состав Украинской Советской Социалистической Республики, не говоря уже о польских.

Не только произношение

Произносительные отличия – это то, что «бросается в уши».

Помню, как мне в детстве нравилось слушать вторую жену моего дедушки Веру Николаевну Владимирову, которая была родом из Вологодской области. Она, например, слово «дедушка» произносила [д’э́душко], певуче выговаривая окончание [о]. Кухню она называла куфней. Когда у неё болела голова, она сообщала: [о́й|што́то|голова́ бол’и́т| пойду́ пол’эжу́ н’эмно́го] – «ой, что-то голова болит, пойду полежу немного».

Ещё обращают внимание на лексику, на непохожие слова. Первым собирателем диалектов русского языка можно назвать Владимира Даля, словарь которого вышел в первый раз в 1863-66 годах. Там очень большой пласт лексики, которая существуют только в говорах. По мнению некоторых лингвистов, до 90%.

Но не только произношение и лексика отличают говоры друг от друга. Отличия находят и в словообразовании, и морфологии, и в синтаксисе.

Есть говоры, где имена существительные имеют не три рода, а два, где существительные среднего рода на -о склоняются по склонению на -а: принесла свежую маслу, съел мясу.

В некоторых южных говорах в родительном падеже существительные на -а имеют окончание -е: пришла с работе, была у сестре.

Слово «собака» на юге может быть мужского рода.

Множественное число существительных среднего рода на -о на юге может иметь окончание -ы: окны (не окна), пятны (не пятна).

На севере творительный падеж множественного числа может совпадать с дательным: с пустым вёдрам (не с пустыми вёдрами).

На юге родительный и винительный падежи личных местоимений «я» и «ты» могут иметь формы «мне» (не меня), «тебе» (не тебя): я тебе не вижу.

Некоторые говоры Новгорода, Пскова и Архангельска отличаются особыми глагольными формами, которые в других давно утратились, например: я была пошла, шёл есмь, быть тому случиться.

В некоторых говорах употребляются особые конструкции с краткими причастиями: у них убрано, у нас хожено.

Интонационные контуры, темп речи по говорам тоже имеет свои особенности. Например, самый быстрый темп в севернорусских говорах имеет ритмическую структуру типа 1-1-3-1 и 2-2-3-2 (тройка означает ударный слог – самый долгий).

Звучащие примеры северного и южного произношения.

Говорить о диалектах без звучащих примеров всё равно что пересказывать музыку. Поэтому я написала очень коротенький текст и попросила людей с севера и с юга начитать его для меня.

Текст был такой:
Одна девочка пошла в лес. Идёт она идёт и вдруг видит большое озеро. Остановилась она. Глубоко, дна не видно. Вдруг слышит: «Обман зрения». Она обернулась, хотела узнать, кто это говорит. Никого нет. «Обман слуха» – подумала она и пошла себе дальше.

Текст читали

1. Марина Елохина (север):
2. Юлия Волгина (юг):
3. Александр Семёнов (юг):
4. Елена Семёнова (юг):

Видко, хто, вдрух

Мои чтецы – взрослые образованные люди, очень хорошо владеющие литературной речью. Марина Елохинa часто читает для публики тексты на диалекте. Она оправдала все мои ожидания: оканье и еканье отлично слышны, есть и стяжение в окончании прилагательного. Марина дала мне ещё и бонус: в её записи «видно» стало «видко».

С южным диалектом мне помогли люди, которые всю взрослую жизнь живут в Москве. Двое из них – Александр и Юлия – в детстве жили в диалектной среде. Александр в Воронежской области, Юлия – в Курской. Третий пример начитан Еленой Семёновой. Она родилась и выросла в Горках Ленинских Московской области в интеллигентной семье. В своём чтении она постаралась скопировать свою украинскую подругу (тоже давно живущую в Москве), речь которой у Елены на слуху. В её прочтении хорошо слышна оппозиция [γ]-[х]: вдруг [вдрух] и замена [к] на [х]: кто [хто]. Все, кто читал с южным произношением, продемонстрировали аканье и иканье, как то полагается и для южных говоров, и для кодифицированной речи.

Кодифицированный язык и диалекты.

Кодифицированный язык – язык книжный, т.е. язык, правила которого хорошо описаны грамматиками, лексика его собрана в академические словари. Язык этот преподается в школах по стандартным программам, обязательным для школ всей страны. Понятно, что все население владеет кодифицированным языком.

Кодификация, как и Москва, не сразу строилась.

Москва стала столицей государства. Столица – это приток населения изо всех регионов страны. Именно здесь, в столице, где сосредоточиваются главные органы власти и образования, возникает потребность в кодификации. Кодифицируемый язык – язык книжный. Его описывают кодификаторы – грамматики — люди, которые имеют необходимое для этой цели специальное образование и положение. В основе кодифицированного русского языка лежит местный московский говор, впитавший в себя какие-то черты говоров тех и других «понаехавших».

В кодифицированном языке нет ни давнопрошедшего времени, ни аориста, существительные трёх родов, дательный и творительный множественный имеют соответственно окончания -ам и -ами. Конструкции с причастиями типа «у нас ухожено» не употребляются.

Современный литературный русский язык характеризуется южным аканьем и южным же иканьем, северным твердым [т] в глагольных окончаниях третьего лица и взрывным [г].

Отношение носителей кодифицированного языка к диалектной речи менялось на протяжении времени.

В середине 19-го века, на заре диалектологии, когда лингвисты стали собирать и изучать диалектную речь, к диалектам относились как к кладовой, где хранится и обновляется речевое богатство.

После проведения реформы русского языка в 1917-1918-м годах, которая готовилась десятилетиями, но была введена большевиками ударными темпами, овладевать правописанием стало намного легче – из языка были изъяты трудные буквы и упростились в результате этого некоторые сложные правила правописания. Реформа в значительной степени упростила и тем самым ускорила развернувшуюся после революции кампанию ликбеза, приобщив таким образом к письменному языку все ранее неграмотное население деревень, носителей диалектов.

Если в начале кампании по ликбезу школьные учителя бережно относились к диалекту учеников, помогая найти соответствия родным словам в кодифицированном языке и радоваться множеству красок русского языка, то в разгар кампании времени на такие упражнения совсем не оставалось. Темпы были заданы запредельные, и запаренные гонкой просвещения учителя вынуждены были поменять тактику сохранения многообразия на тактику вытеснения диалектной речи кодифицированным языком. Кампания завершилась победоносно всеобщей грамотностью к 1950-му году. А когда начинали, в 1920-е годы, в России было всего 19% грамотных, т. е. умеющих читать и писать.

Победив неграмотность, «победили» и диалекты. Их просто стали воспринимать как неграмотную и некультурную речь. Горожане ожидали от переехавших в город носителей диалектов приобщения к образованной-цивилизованной жизни, связанной в их представлении с нормами, описанными в кодифицированном языке. И народ избавлялся как мог от своих [γ], идёть, [она́] и прочих особенностей.

Диалектные особенности речи воспринимались как атавизм и тормоз в этой прогрессивной образовательной работе по избавлению «от пережитков прошлого», долженствующей привести всех в стерильно чистое светлое будущее.

По дороге в это светлое будущее немало народу полегло, в том числе и носителей диалектов.

«Коллективизация, голод и массовые репрессии 1930–1940-х в общей сложности унесли жизни до 10 млн.» (Демографическая истории России за 100 лет: http://files.school-collection.edu.ru/dlrstore/00fe7213-0c41-7ee6-44cc-a60c8e2a01fe/1011521A.htm).

В 1960-е — 1970-е годы проводилась кампания по уничтожению неперспективных деревень. Крестьян переселяли в города, деревни затоплялись, сравнивались с землёй, на месте домов возводились фабрики, заводы, блоки-многоэтажки, строились дороги и электростанции.

Светлое будущее виделось урбанизированным. По свидетельству «Демографической истории России за 100 лет» в 2002 году 73% населения жило в городах. Почти пятая часть жила «в 13 городах-«миллионниках»: Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Самаре, Омске, Казани, Челябинске, Ростове-на-Дону, Уфе, Волгограде, Перми».

В 1991 году страна под названием СССР перестала существовать. Все поставленные перед ней требования страна выполняла, уже разваливаясь: разоружила вооруженные силы, привела в негодность свои фабрики и заводы, которые построила с таким напряжением сил всего населения. Население, которому стали выдавать зарплату кому гайками, кому колесами от детской коляски, потянулось обратно в деревню, к земле, на которой можно было хоть какую пищу произрастить.

В «Демографической истории России за 100 лет» отмечается: «… как и в большинстве развитых стран мира, процесс урбанизации прекратился – по данным переписи 2002 соотношение городских и сельских жителей сохранилось на уровне 1989.» Смущают слова насчет развитых стран мира, которые, сколько я помню, не были поставлены в такие условия, которые остановили процесс урбанизации в России.

Вот пример процесса, остановившего урбанизацию. Мне вспоминается моя тезка – женщина по имени Зоя, с которой я познакомилась в 1998 году, когда ездила с норвежскими архитекторами и плотниками в качестве переводчицы восстанавливать деревянные часовни в Кенозере Архангельской области. Был такой совместный русско-норвежский проект в 1990-е годы. Моя тезка была хозяйкой дома, где я и ещё одна переводчица жили в те дни. Зоя была из Мурманска. Там и прожила почти всю жизнь. Работала на заводе, получала неплохую зарплату. Но кончился СССР, кончилась и зарплата. Поначалу ещё платили какими-то деталями, которые на базаре никто брать не хотел, а потом и детали кончились. Вот и вспомнили Зоя и муж её, что от мужниной родни дом в деревне остался. И поехали на натуральное хозяйство. Зое самой пришлось дрова заготавливать на зиму. Поехала в лес, да чуть не отпилила себе ногу вместо дерева электропилой. Но постепенно жизнь наладилась, даже оставшейся в городе дочке стали помогать.

Вот она, Зоя Попова с котом Пушком перед большими деревьями у своего дом. (И коты наши оказались тёзками!)

Народ жив, и жив его язык. Живы и диалекты. Лингвисты, раз начав изучение их, никогда эту работу не прекращали.

h2 Помню я ещё молодушкой была…

Я помню, как во время моей учёбы на филологическом факультете МГУ мы проходили диалектологическую практику в Архангельской области. Год 1977. Июль.

На фото 4 из 5 девушек, направленных факультетом в деревню, мимо которой за год до нас проплывала профессор и диалектолог Гецова, и ей с парохода это место понравилось. Так по крайней мере слухи объясняли причину выбора места нашей практики.

Факультет занимался созданием словаря архангельских говоров, и студенты-русисты много лет подряд вносили в эту работу свою лепту, проводя один летний месяц в хождениях из одной деревни в другую, обвешанные довольно объёмистыми магнитофонами и фотоаппаратами типа «Смена» и задавая бабушкам-дедушкам вопросы из составленного факультетом вопросника.

Такие магнитофоны теперь разве что в музее в разделе с динозаврами технического прогресса или на барахолке в Туле увидеть можно.

Руководство факультета искренне полагало, что за постой платить – только хозяев обижать. И выдало нам 30 рублей на месяц на всё про всё. Однако согласившаяся приютить у себя нас, четверых студенток и одну аспирантку, жительница деревни Звоз, куда мы приплыли на пароходе из Котласа, была иного мнения. Она нам выделила комнатку без мебели в своем большом деревянном доме и за это взяла если не всю эту сумму, то большую её часть.

Всего в нескольких километрах от деревни Звоз, деревни, куда мы приехали на практику, строили, как раз когда мы там были, шоссейную дорогу. Рабочие были не только русские, но, как мы слышали, даже из Болгарии. Рабочие эти и научили наших старушек капиталистическим отношениям, платя им за постой.

Мы не долго прожили у нашей хозяйки. Не заладилось у нас. Особенно после того, как она нас сводила в лес на болота морошку неспелую собирать. Инструкций насчет экипировки она нам не дала, и мы потащились в купальниках и кедах за ней, хорошо защищённой от гнуса штормовкой и сапогами. Страдали мы от нанесенных комариных укусов несколько дней после этого похода, некоторые слегли с высокой температурой.

Ходили мы каждый день по 10-20 км со всеми нашими причиндалами в поисках разговорчивого носителя местного говора. Не каждый день нам улыбалась удача. Один раз попался дедушка-рыболов.

Что ни слово – то термин.

Была бабушка (с высоты моего теперешнего возраста вряд ли можно назвать эту женщину бабушкой), которая охотно рассказывала про одежду, что лежала у неё в сундуках, оставшуюся в наследство ещё от её собственной бабушки, а может и прабабушки. Кое-что было вытаскиваемо, встряхиваемо и надеваемо на меня для фотографирования.

Жара была градусов под 40, одежда была зимне-осеннего сезона. Чего не сделаешь ради науки!

Случались и посиделки с шаньгами, чаем и малиновым вареньем у некоторых гостеприимных хозяек.

Прошло много лет с тех пор. Но и современные диалектологи продолжают ездить в экспедиции. И ищут бабушек. Как мы искали когда-то. Бабушки рады диалектологам, рассказывают о своей жизни, в которой всякого разного накопилось. Вытаскивают из сундуков в домах и в головах слова и то, что эти слова обозначали. Но как они говорят до приезда диалектологов и по отъезде диалектологов? Вот что интересно. Я не знаю. Но у меня есть подозрение, что говорят они иначе, ближе к тому, как говорим мы другие, живущие в городах, интересующиеся новостями по радио и телевизору и блогами в интернете. Особенности есть, но не скрываются ли эти особенности от глаз и ушей диалектологов, приезжающих в поисках бабушек?

Когда я ездила с норвежцами по весям и сёлам Карелии и Кенозера, я не слышала никого, кто бы говорил ярко выраженным говором. Конечно, я понимаю, что, говоря со мной, приехавшей не за диалектами, люди могли меня жалеть: мол, ей ещё надо всё это сказать по-норвежски. Но и в тех случаях, когда мы просто беседовали, когда никто в переводе не нуждался, ни оканья ни еканья не могу припомнить. И нет у меня чёткого ответа на поставленный в начале текста вопрос: так есть ли в России диалекты. Живые, на которых говорят не для того, чтобы порадовать приехавших издалека диалектологов?

23.oktober 2015 på møte i klubb Samåvar fortalte jeg om russiske dialekter og hvordan de forholder seg til kodifisert språk. I slutten spilte jeg fire opptak med en tekst som ble opplest av personer fra nord og sør. Kortfattet ble det fortalt følgende.

Det finnes to dialekter i russisk: norddialekt og sørdialekt.

Norddialekt finner man i fylkene: Arhangelsk, Vologda, Kåstråma, Novgorod, Vladimir, Leningrad og Nizjnij Novgorod.

Sørdialekt finner man i fylkene: Pskov, Tver, Moskva, Kaluga, Riazanj, Tambåv, Tula, Saransk, Penza, Saratov, Smolensk, Briansk, Kursk.

Nord og sør skiller seg med tonefall, ordbruk, grammatikk og syntaks. Her er de viktigste forskjeller mellom nord fra sør.

I fonetikk:

1. ingen vokalreduksjon i nord (вода [вода́], леса [л’эса́]). I sør som i kodifisert språk: вода [вада́], леса [л’иса́].
2. eksplosiv g i nord, friktativ [γ] i sør
3. ingen uttale av intervokal konsonant i endelser til lange adjektiv i nord (красного [кра́сно:], красную [кра́сну:]). Uttale av disse i sør (красного [кра́снъвъ], красную [кра́снуйу]) lik kodifisert språk.
4. mørk uttale av endelsen i nåtidsformen av verb, 3. person entall (идёт [и́д’о́т] i nord, likedan i kodifisert språk. Lys uttale av denne endelsen i sør (идёт [и́д’о́т’]).

I morfologi

1. samme endelse i dativ flertall og instrumentalis flertall substantiv som sorterer under 1. deklinasjon (холодно девкам, пойду с девкам) i nord. Ulike endelser i sør (холодно девкам, пойду с девками), som i kodifisert språk.
2. dativformen av personlig pronomen jeg i nord мне – lik kodifisert språk. I sør мине.

I sør finnes det neon grupper hvor man har are to kjønn: hankjønn og hunkjønn, men ingen intetkjøn. Da blir f.eks. smøret til smøren.

Kodifisert språk har tilegnet noe fra sør noe fra nord.

В августе у меня был такой случай. Одна 17-летняя особа захотела у меня учиться. До этого она год учила русский язык в школе в Осло и ещё один год в Англии.

В первый год в Осло она, по ее словам, не научилась ничему, потому что у них была русская преподавательница, но не филолог, и она их ничему не научила.

Потом они поехали с подружкой учить русский язык. Куда? Правильно! В Англию! Куда ж ещё можно поехать учить русский язык? Только в Англию! Иначе школа не зачтет год отсутствия. В Англии пятилетку в три года, нет – в один год! Как она мне рассказала, программа, по которой она училась, рассчитана на 5 лет, но они с подружкой выучили всё за один год и блестяще сдали экзамен. И теперь…

Мой вопрос: Вы давно занимаетесь русским языком?
Её ответ: Меня зовут …

Приглашаю на урок.
Слышу: [клэб ва мо́сквэ], [шэво́ въ колботн]. Это означает: клуб в Москве, живу в Колботене. Колботн, говорю, в предложном падеже нужно с окончанием -е употреблять. Вижу: вся напряглась. Собравшись с духом, отвечает: «Когда слово нерусское, оно не склоняется.» Так её в Англии научила преподавательница, что за год подготовила к блестящей сдаче экзамена, чем обеспечила себе уважение и авторитет в вопросах русского произношения и грамматики.

После урока поговорили. Предлагаю разные альтернативы овладения фонетикой и прочими премудростями: можно ходить в эту группу, а можно комбинировать, а можно и вот так. А она мне: «Сидеть здесь и читать такой текст… я не хочу. Я все это знаю. Я все понимаю.» Ну что ж. Моё дело предложить.

На прощанье мне было продемонстрировано знакомство с английской вежливостью русскими словами: «Спасибо за твоё время, ты мне очень помогла.»

Где же как не в Англии норвежским школьникам учить русский язык!

– Вы летом едете куда-нибудь?
- Да, в Сибирь.
- А где это?
- В России.
- А! Россия! Россия – это я знаю. Конечно!
(Из диалога с девушкой из южного Ирана)

К: А где же здесь азиаты?
Я: ?
К: Тут только русские. Это не Азия, это Европа!
Я: Это Сибирь, это Россия.
(из диалога с Кнутом в Красноярске))

Почему Красноярск?

Сибирь! Как много в этом слове!

РИ: морозы, медведи в глухих лесах, сосланные декабристы «во глубине сибирских руд», героические их жёны, золото, меха, Транссиб.

СССР: морозы, медведи, ГУЛАГ, поворот сибирских рек, геологические экспедиции, гидроэлектростанции, БАМ, академгорода, староверы в глухих лесах, сильные люди – сибиряки. Писали в поздравительных открытках: желаю сибирского здоровья!

РФ: нефть, газ, алюминий.

Когда-то меня удивила прочитанная где-то реплика сибиряка: «У вас в России…» А ещё запомнилась реплика мамы матушки Елены из Красноярска: «Цивилизация – это в Сибири.»

Сибирь делится на Западную и Восточную. Обе они сходятся и расходятся в Красноярске. Река Енисей проходит посередине города, и она же является границей между обеими Сибирями. И решила я: быть летней практике сего года в Красноярске. На практику поехали:

1. Marianne Sundin Hestnes
2. Harald Alexis Nitavskis
3. Ole Johan Haga
4. Knut Selheim

Авторство используемых в посте фото

Все используемые мной фото помечены в верхнем левом углу знаком © и именем автора или указанием источника.

В Красноярск через Санкт-Петербург

Из Осло в Санкт-Петербург мы летели рейсом Norwegian, а оттуда самолетом «Аэрофлота» в Красноярск. До рейса в Красноярск у нас было 7 часов. Поехали на Невский, а с Невского на набережную канала Грибоедова в «Пироговый дворик». В прошлом году в Москве поход в «Пироги» на Никольской не получился – «Пирогов» на прежнем месте не оказалось, и я не могла упустить шанс покормить пирогами своих студентов в городе на Неве.

Была у меня и своя корысть: увидеться со своей школьной подругой Мариной: она работает совсем недалеко от этого кафе. Мы очень обрадовались друг другу – не виделись несколько лет! И студентам было интересно увидеть меня в другой ипостаси. Марина рассказала студентам, что Казанский собор был построен накануне 1812, но так крепко стал ассоциироваться с победой над Наполеоном, что памятники полководцам -победителям Кутузову и Барклаю де Толли поставили именно тут. Мимо Дома Зингера, беглый взгляд на Храм-на-крови — и к Пушкину. Слева направо на фоне Пушкина : Зоя, Кнут, Уле, Марианне, Харалд.

Попрощавшись с Мариной, отправились обратно в Пулково.

Время местное и московское

Солнце в Красноярске восходит раньше на 4 часа, чем в Москве, и на 5 часов, чем в Осло. Это летом. А зимой разница с Москвой та же – 4 часа, а с Осло – на 6 часов. Это потому, что в РФ больше не переводят часы на зимнее время. Самолеты летают по местному времени, город живет по местному красноярскому, а вот поезда ходят по московскому. На железнодорожном вокзале в Красноярске у кассы на стене приклеен плакат: «Время московское».

Аэропорт Емельяново

Мы прилетели в красноярский аэропорт Емельяново во вторник 30-го июня в 4.20 (в Осло было ещё 29-е июня, 23 часа 20 минут). Дождавшись багажа и получив добро служащего аэропорта, сверявшего номера на чемоданах с номерами на посадочных талонах, мы пошли заказывать такси. Мы были единственными, кому понадобилось такси в то утро. Заказ был тут же оформлен, шофер сразу подошел. Утро было ясное, дорога гладкая (цивилизация – это в Сибири).

По дороге в гостиницу

У меня совсем не было чувства, что я в Сибири. Я даже не знаю, чего я ждала, но то, что я увидела, я могла бы увидеть в каком угодно другом городе европейской части России: люди не выше не ниже других, такие же березы-сосны-липы. Аэропорт маленький, но больше того, что я видела в Петрозаводске.

Таксист развлекал нас, или скорее меня, которая сидела рядом с ним, рассказами.

Мальчишкой наш таксист купался в Енисее: вода чистая-прозрачная, рыбки шныряют прямо по ногам, солнечные лучики складываются на воде в дрожащие сеточки. Ну прямо как если бы я рассказывала о своих впечатлениях от лета в Геническе на Азовском море! Но сходство закончилось, когда речь зашла о рыбе. В Енисее ловится масса рыб, о существовании которых я никогда не слышала. Из известных форель, налим, лосось, карп, окунь речной, щука. Из неизвестных я запомнила только хариус и елец, но было названо намного больше.

Сейчас в Енисее вода даже в жару не нагревается больше 10° по Цельсию. Все из-за ГЭС, которая вовлекает в водооборот нижние слои воды, соприкасающиеся с вечной мерзлотой. Народ купается там, где помельче, где вода прогревается до 18-20-22 градусов. Есть такие заводи на реке Енисее. И на его притоках. Самая популярная река для купания База́иха.

Над городом смог. Городские власти приняли решение топить бурым углем. Электричества в городе по самое не хочу, а уголь привозной, и к тому же плохого качества. Руководство не проявило должной сообразительности в этом вопросе. Водитель высказался несколько конкретнее: по глупости.

Автосервисов как грибов после дождя, и всё строят и строят новые, а советская промышленность вся разрушена: ни телевизоров, ни холодильников «Бирюса». Алюминиевый завод работает, называется Русал.

Мы из окна нашего такси видели много новостроек. Похоже было на жилые дома.

По дороге мы несколько раз пересекали реку Качу, левый приток Енисея. У Енисея много притоков, но все они в основном справа, в Восточной Сибири. Кача петляет по городу и впадает в Енисей, образуя с ним Стрелку. На этой Стрелке прибывшие сюда в 17-м веке казаки построили свой острог.

На прощанье шофер сделал мне подарок: 10-рублевую купюру с изображением часовни Параскевы Пятницы, коммунального моста и Красноярской ГЭС. Первая стоит на месте бывшей сторожевой вышки, где казаки устроили таможню и наблюдательный пост, рядом со вторым мы жили и ездили почти каждый день, а без ГЭС не стать Красноярску городом-миллионером.

Гостиница

Гостиница, которую я выбрала для проживания, называется «Огни Енисея».

Выйдя из такси и распрощавшись с шофером, мы увидели, что войти в гостиницу не так-то просто: крыльцо перед входом ремонтируют. Когда чуть позже мы пытались заснуть, оказалось, это не так легко под шум молотков и работающих машин.

В вестибюле приветливая девушка долго заполняла бумаги на каждого отдельно, давая мне их время от времени на подпись, – новая для меня техника заселения группы.

После проведенной в самолете ночи хотелось прилечь отдохнуть. Но мои суровые студенты сказали, что лучше не давать себе много спать сейчас, а только слегка отдохнуть, чтобы ночью нормально выспаться и чувствовать себя хорошо на следующий день. Кнут увидел, что завтрак кончается в 10, и на общем совете было решено собраться в ресторане в 9.30.

Только я рассовала вещи из чемодана по полкам и легла, как зазвонил телефон – дежурная девушка выполняла данное ей поручение разбудить меня. Я встала, оделась и поплелась в ресторан. Там уже все собрались. Кофе помог прийти несколько в себя.

h3. Первая прогулка

После завтрака мы пошли гулять влево от гостиницы, т.е. в сторону Стрелки, хотя в то утро мы ещё не знали, что мы идем именно туда. Увидели Речной вокзал. Вернее, то, что осталось от его былого советского великолепия. Вот так он выглядит сейчас:

Когда-то тут пришвартовывались пароходы, народ совершал прогулки по Енисею в ракетах, кипела жизнь. Построен вокзал был в 1952 году по проекту, изначально московскому, но сильно переработанному под местные условия архитектором -красноярцем А.М. Голубевым. В 1958 году этот проект получил серебряную медаль на международной выставке в Брюсселе.

СССР закончился, а с ним и все, что было призвано его прославлять. Несутся машины по шоссе, и все мимо, никто не останавливается, никому нет дела до Речного вокзала. Всем однако хорошо виден плакат, прибитый на здание вокзала со стороны шоссе, с которой Енисей не виден: «Енисей-батюшка». Понятно: Волга – матушка, Енисей – батюшка.

Ни народу, ни судов. На дебаркадере кое-где открыты палатки-рестораны и кафе, есть малюсенький причал с киоском – кассой. Мы подошли поближе. Женщина-кассир обрадовалась редкому посетителю и с удовольствием рассказала и о том, как в советское время тут ходили знаменитые катера-ракеты, и куда и как можно поехать сейчас – не очень далеко, и совсем не регулярно. О себе она тоже рассказала. Родом она из Казани, татарка, после института вышла замуж и поехала в свадебное путешествие в Красноярск, который выбрали методом тыка пальцем в карту, да так и осталась тут с семьей на всю жизнь. Такая красотища тут! Теперь вот билеты на катера продает. Сегодня есть рейсы в Дивногорск и к устью реки Маны. Пожалуйста. В Дивногорске можно встретиться с таксистом, он и повозит, и расскажет. Вот его визитка на кассе висит. Вы телефончик-то спишите.

Мы хотели в последний день прокатиться, да «по техническим причинам» все поездки были отменены, касса заперта.

Мы дошли до сквера Резанова, увидели памятник лошади и ему самому. Резанова в Красноярске любят и помнят, потому что он здесь умер. Я не смотрела нашумевший в Москве в советское время мюзикл театра Ленсовета по Андрею Вознесенскому «Юнона и Авось», поэтому с интересом слушала рассказы красноярцев и о любви Резанова и южноамериканской 16-летней красавицы, оставшейся ему верной всю жизнь и окончившей свои дни в монастыре, и о японском плене, где он создал первый в мире русско-японский словарь, и о том, каким он был талантливым и смелым.

Мы перешли шоссе и оказались у входа на вантовый, или Виноградовый мост. Построен он был в 1970-е годы, соединяет город с островом Татышевым, где горожане купаются в теплой заводи, загорают, дышат чистым лесным воздухом, занимаются спортом и собирают грибы-ягоды. Девушка слева на фото едет в сторону Татышева. На том же фото слева направо: Кнут, Марианне, Уле, Зоя.

Хоть Красноярск и миллионный город, народу в городе было негусто. Я не одна обратила на это внимание: Кнут тоже отметил эту особенность. А ещё Кнут все хотел увидеть представителей азиатских народностей. За этим лучше в Москву ехать.

Прогулявшись по вантовому мосту туда и обратно пешком, хотя можно было и на велосипедах, которые по обе стороны моста дают напрокат, мы пошли дальше по Стрелке, мимо памятника Резанову. И вышли к проспекту Мира.

Город поначалу располагался на одном берегу Енисея. Когда Нансен приехал в 1913 году в Красноярск, он записал в своем дневнике: «Красноярск красиво расположен на левом берегу Енисея, в долине, окруженной горами.» А сейчас бо́льшая часть города на правом, восточном, берегу. Там же и самая длинная в мире улица Красраб (Красный Рабочий). Горы, которые видел Нансен, мы видели из окон наших номеров в гостинице и во время прогулок, и из окон автобусов. Горы – Саяны.

Было ужасно жарко: 34 градуса, а то и больше. Асфальт плавился:

«Бисер и баран»

Время близилось к обеду. Пора было где-нибудь присесть. На проспекте Мира, по которому мы шли уже довольно долго, слева оказалось нечто без названия, похожее на большой ресторан. Нечто оказалось летней террасой ресторана «Бисер и баран» с блюдами узбекской и грузинской кухни. Прямо на каменном полу в несколько рядов стояли столики на 6 человек, на потолке вертелись пропеллеры вентиляторов, которые время от времени разбрызгивали воду – изобретение официантов. «Иначе не выдержать смену в такую жару», — объяснила приветливая девушка недалеко от входа, где был установлен столик с какими-то вазами. Это было её рабочее место. Она должна была все время там стоять в своем костюме. Меню состояло из мистических восточных слов, среди которых иногда попадались знакомые: плов, кебаб и табака. Табака не цыпленок, а баранина. Из виденных раньше слов было ещё «шаурма» – я помню его по вывескам на киосках в Москве.

Кнут хотел пиво «Сибирская корона», короны не было, пришлось довольствоваться чешским. Я пила мохито. Было мятно и прохладно.

Первая прогулка: продолжение

Подкрепившись, мы продолжили исследовать проспект Мира и дома на нем. Дома в основном 19-го века, многие с облупившейся штукатуркой, с вывалившимися кирпичами.

Проспект Мира – средняя из четырех центральных улиц, параллельных друг другу и Енисею, которые мы очень хорошо изучили за неделю нашего пребывания в городе. Вот они, по мере удаления от Енисея: ул. Андрея Дубенского, на которой мы жили и которая ближе всех к Енисею, проспект Маркса, проспект Мира и, наконец, самая дальняя – ул. Ленина.

Насколько я понимаю, советское время – время расцвета города. Построили ГЭС, провели железную дорогу, построили крупные промышленные предприятия, открыли университет и другие вузы. Хотя и сейчас город себя неплохо чувствует. Кнут заметил, что строят много. Да и растущие как на дрожжах автосервисы, помянутые таксистом, не свидетельствуют о бедности.

Нансену в Красноярске показали «собор Рождества Христова, высокие колокольни и золотые купола которого видны было со всех концов города». Собор был построен в 1861 г. тем же самым архитектором Константином Тоном, который построил Храм Христа Спасителя в Москве. Храм в Москве расписывал красноярец Василий Суриков, за что и удостоился Царской грамоты. Храм Христа Спасителя в Москве был взорван в 1931, а Рождественский в Красноярске разделил его участь в 1936, потому что по принятому тогда генплану все постройки должны были свидетельствовать о величии социализма, с каковой задачей храм плохо справлялся.

Вот как взорванный Рождественский храм выглядел на открытке:

А на месте собора теперь здание администрации Красноярского края. На табличке, которая об этом свидетельствует, символ Красноярска: на красном поле золотой лев с лопатой золотокопателя и серпом земледельца, с короной, которая венчает не голову льва, а весь символ, что должно отражать значение Красноярска для всей России.

Фонтан «Реки Сибири»

В первый день мы не дошли до здания администрации, свернув на проспект Маркса, потом на Театральную площадь, где мы и обнаружили искомую Кнутом «Сибирскую корону», но уже без Кнута, который пошёл своим путём ещё в середине проспекта Мира. Надпись «Сибирская корона» манила со всех зонтов над столиками кафе, расположившегося прямо на асфальте, нисколько не комплексуя из-за близости администрации, гостиницы «Красноярск», похожей своей огромностью на снесенную в Москве несколько лет назад «Россию», оперного театра и фонтана «Реки Сибири». И чего комплексовать? Несмотря на то, что вышеназванные объекты имеют важное значение для города и как бы должны были образовывать из себя ансамбль, расположены они друг от друга так далеко и размеры их настолько взаимно непропорциональны, что не только «Сибирская корона» может без труда вписаться, но и другие объекты покрупнее. Например, ресторан «Фон Барон».

Несмотря на название, фонтан не представляет всех рек Сибири. Вы не найдете там фигур Лены и Оби, не говоря уже о более мелких реках. Название «Енисей с притоками» лучше отразило бы то, что изображают скульптуры фонтана:

1. река Ангара, соединяющая Енисей с озером Байкал;
2. река Тунгуска;
3. река Кача, которую мы пересекали по дороге из аэропорта и которая является левым притоком;
4. река Хатанга;
5. река База́иха, которую мы проезжали, когда ездили в Восточную Сибирь на правый берег, в которой купаются;
6. река Мана, куда ходят иногда катера;
7. река Бирюса, которая после возведения ГЭС, образовала залив Бирюса и соединяется с Енисеем через него и Красноярское море (водохранилище).

Фонтан был построен в 2005 году. Он похож на лестницу в ванне, или ванну с лестницей на дне. Это довольно скромный по размерам фонтан на высоком берегу Енисея, отделенный от него лестницей, шоссе, ещё одной лестницей и набережной с променадом и ресторанами.

Выше фонтана – Театральная площадь с колонной, завершает которую скульптура Аполлона. Театральная площадь – это огромная гостиница «Красноярск», фасадом развёрнутая на Енисей, и слева от неё, боком к Енисею, театр оперы и балета. Справа от гостиницы здание администрации с, кажется, вросшим в её стенку более высоким зданием делового центра «Европа» и с местным Биг-Беном.

Если идти от Енисея к г-це «Красноярск», то первым в центре «ванны» видишь бронзовую скульптуру бородатого крепенького мужичка с парусником в руке. Чуть выше, тоже в середине лестницы-ванны, девушка в позе лежащей в гамаке. Это Ангара. По бокам лестницы стоят шесть девушек – шесть рек: три справа и три слева, что нарушает правду жизни. Ибо в жизни слева только Кача. На постаменте под каждой девушкой написано, что за реку она символизирует.

Источник вдохновения красноярских скульпторов просматривается в мощных петербургских ростральных колоннах Стрелки Васильевского острова с символическими фигурами 4 рек: двух южных – Днепра и Волги и двух северных – Невы и Волхова. Все эти реки в разы меньше Енисея. Но насколько огромны и величественны античные фигуры Васильевского острова, настолько малы крестьянские фигуры красноярского фонтана. Там гордость и мощь интеллекта, победа космоса над хаосом, здесь – как получилось так получилось, без всяких там особых претензий и далеко идущих планов.

Здесь всем и всему есть место, и ещё долго будет. Творческой энергии много, а пространства для приложения сил в разы больше. Замечательно, что в Красноярске районы города расположены в 7 и более км друг от друга. Между ними леса и леса.

Гастроном «Красный Яр»

На следующий день у нас была запланирована поездка по Красноярскому морю, и мы пошли в обнаруженный Марианне гастроном «Красный яр», примерно в квартале от гостиницы. Подобно елисеевскому на Тверской в Москве, «Красный яр» открыт 24 часа в сутки без перерывов на обед и выходных.

Помидоры и огурцы сладкие, фрукты сочные. Из советского детства халва подсолнечная, сушки (тут они размером с бублики), пряники, шербет, зефир. В тот вечер, когда мы там были, одна покупательница посадила свою собачку на тележку для продуктов и возила её по всем отделам, постепенно наполняя тележку и приглашая собачку одобрить свой выбор. Никто в магазине не смущался и не возмущался. Собачка вела себя смирно, вежливо обнюхивая подносимые ей хозяйкой товары, видимо, привыкла к подобного рода магазинным путешествиям.

Кассирша, выбивая чеки, спрашивала: «Пакет нужен? Майка?»

Огни на Енисее

В первый вечер мы решили лечь пораньше. Однако спать было трудно, несмотря на то, что мы не спали практически больше суток.

Внизу прямо под окнами проходило шоссе, и шум машин не прекращался ни на минуту. Можно было закрыть окно и почти не слышать шума. Но тогда некуда было деваться от духоты: air condition проектировщики не предусмотрели. Может, они мыслили стереотипами: Сибирь – значит, холодно, и air condition – ненужные расходы. Однако во все дни нашего там пребывания температура колебалась между 30 и 34 градусами. Вот вам и Сибирь!

По ночам гостиница вполне оправдывала своё название: в Енисей смотрелись фонари с обоих берегов. Полная луна светила так ярко, что даже довольно плотные гардины мне не помогали.

Занятия

Все дни, кроме дня приезда, начинались с занятий по русскому языку. Как всегда в поездках, я разделила народ на две группы: менее продвинутую и более продвинутую. В этот раз менее продвинутая состояла из Марианне, только что сдавшей экзамен уровня ТЭУ, и Харалда, который только в апреле начал заниматься, пропустил много занятий, и был на середине моего учебника «Учите русский, часть А». Занимались шипящими – это то, что всегда всем иностранцам трудно и никогда не мешает повторить и потренироваться. В конце недели оба прилично произносили

1. я живу в Красноярске
2. в Красноярске жутко жарко
3. ещё раз, пожалуйста
4. счёт
5. жареный картофель

Первая группа всегда начинала занятия в 8.00 и работала до 9.00.

Более продвинутая группа состояла из студентов-ветеранов Уле и Кнута и начинала занятия сразу же после первой, в 9.00, заканчивая в 10.00. Мы говорили о том, что собирались посмотреть позже в этот день, или читали тексты об уже увиденном и обсуждали прочитанное, сопоставляя с увиденным. Таким образом, мы были лучше готовы к тому, что собирались посмотреть днем, а также лучше понимали то, что увидели и услышали накануне. Один вопрос остался у нас открытым: работа судоподъемника с рельсами на ГЭС. Как это в точности происходит, мы не смогли себе уяснить, несмотря на то, что внимательно слушали рассказ гида в музее и нашу Веру Панкратовну. Даже просмотр видео на YouTube не решил вопроса, как именно суда перемещаются с одной стороны плотины на другую без шлюзов, на лифте и по рельсам.

Перерыва между занятиями для себя я не предусмотрела, но никаких неудобств от этого не испытывала. Занятия проходили в моем номере. На фото я, Харалд и Марианне после занятий:

Завтраки

Завтракали мы всегда в гостинице. Я в 7.30, все другие в разное время. В будние дни там был шведский стол, на котором, кроме обычных сыра, колбасы, хлеба, были пирожки с капустой и с картошкой, а также горячие блюда, больше ассоциирующиеся у меня с обедом, чем с завтраком. В субботу народ жаловался на отсутствие сока и молока. В выходные шведского стола не было, надо было идти к стойке заказывать.

Красноярское море. Шкипер Алексей.

Нашей первой экскурсией была прогулка на яхте по Красноярскому морю с заходом в залив Бирюса. И море, и залив образовались в результате строительства Красноярской ГЭС. До моря и обратно у нас был миниавтобус с шофёром по имени Иван. Дорога в один конец минут 40. Несмотря на air conditioin, в машине было довольно жарко. Иван слов на ветер не бросал, в основном делал свое дело молча. Зато шкипер Алексей, на яхте которого мы плавали по морю, оказался заинтересованным в диалоге и хотел всех разговорить.

Начал он с того, что рассказал, что русские непобедимы, никакими санкциями не возьмешь. «Санкции? Что санкции? Собаки лают, караван идёт». Если нас, русских, прижать, то мы только сожмёмся и станем жёстче. Если с нами помягче, то и мы будем мягче. Все нас боятся, а это потому, что смотрят свой телевизор и не понимают, что там одна пропаганда. Вот вы боитесь русских? Задал он вопрос каждому. Никто не боялся. А мы тут хоть и смотрим телевизор, но своей головой тоже думаем, продолжал Алексей. Мы с Европой хотим дружить. Чего нам делить? Мы друг друга дополняем, у нас в России все богатства, у вас в Европе цивилизация. Все нормальные люди хотят нормально жить. Мне вот западные европейцы даже больше нравятся, чем русские. Они культурнее, воспитаннее. Я вот, как все нормальные люди, совсем не хочу никакой войны, но если будут угрожать дому и семье, то я буду защищаться. А вообще я хочу жить мирно, принимать гостей у себя, ездить в гости к другим, смотреть, как они живут, а им показывать, как красиво тут, в Сибири.

Открывавшиеся взору виды были в самом деле великолепны: высокие берега, карстовые сквозные пещеры, через которые, как сквозь ворота, можно было проплывать, сосны.

И все согласились с Алексеем, когда он сказал, что сибирская природа напоминает норвежскую. Алексей сожалел, что мы так ненадолго. Был бы хотя бы один день, но целиком, он бы нас отвёз в бухточку, разложили бы мангал, шашлычки бы пожарили, рыбки бы наловили, в баньке бы попарились, увидели бы как красноярцы отдыхают.

Медведь на улице

Иностранцы обычно думают, что у нас в России медведи по улицам бродят, начал Алексей. Приехали как-то к нам американцы. По бизнесу. Повезли их в Железногорск. Зашли в кафе, пьют пиво. Разговаривают. Ну и говорят, что слышали, мол, что в России в городах по улицам медведи гуляют. А русский, мужик 45 лет, который с ними был, им говорит: «Вот мне уже 45, а я ни разу медведей на улице не видел. Живого медведя видел только в зоопарке». Ну ладно. Не видел и не видел. Попили-поели, выходят на улицу. А навстречу медведь.

Китайцы на яхте.

Возил я тут как-то китайцев. Их было много, всё только по-своему лопочут, и только один говорил на ломаном русском. Едем, они смотрят, шумно по-своему что-то говорят, смеются. Вдруг притихли. Один только говорит-не говорит, а так «бу-бу-бу-бу-бу», все внимательно слушают, а потом хором «охо!» Потом он, один, опять «бу-бу-бу-бу-бу» и опять хором «охо!» Ну думаю, молятся, наверно, перед едой, сейчас обедать будут. Ан нет. Сидят тихо. Ну я и спрашиваю этого одного, который по-русски понимает: что это было? А он говорит: «Тут такая красота, вот мы и благодарили Бога за то, что он доставил нас сюда, за то, что дал увидеть такие красивые горы, такое красивое море, такие красивые пещеры.»

Жизнь удалась и медведь

Как-то раз компания из мужиков типа «жизнь удалась» с пивом в руке, с золотыми цепочками на шее, попросила отвезти их в четверг в залив, а в понедельник забрать. Долго они на яхту забирались, трудно им что-то было. Отвез. Вдруг в пятницу ни свет ни заря звонок на мобильник: «Алексей! Забери нас отсюда!» Еду. Приезжаю, а они все в воде сидят – дрожат. В секунду на яхту забрались и одно только и говорят: «Скорее, скорее отсюда!» А дело было так. Расположились они, костерчик, шашлычок, пивко. Сначала говорили много, потом как-то разговоры стихли, видят – за ними медведь наблюдает. Они отошли поближе к воде. Медведь ушёл. Они обрадовались, ещё еды достали. Вдруг видят – вернулся медведь, да не один. Дружка с собой привел. И вот они с дружком уже к еде близятся, шашлыками лакомятся, в пивные бутылки носы суют. Как бы нам шашлыками для медведей не стать, подумали наши ребята, да за мобильник – и мне звонить, а потом и в воду поскорее. Тут я их и подобрал.

Мы в «Красном яре» накануне отоварились, и был у нас ланч на яхте. Уле показал всем свою удивительную покупку:

Поели мы, и дальше поплыли. А солнышко припекало не на шутку. Марианне кремом от него защищалась, а я шарфом

Гора Караульная, часовня Параскевы Пятницы

После прогулки по Красноярскому морю решили мы посетить часовню на Караульной горе, где прибывшие сюда казаки несли когда-то сторожевую службу.

Решено было заказать такси на 18. Ну я сразу же, как только мы вернулись с прогулки по Красноярскому морю, попросила девушку-администратора заказать нам такси, времени было 16 часов. Девушка сказала, что конечно. В 18 мы все собрались, такси нет. Ждем полчаса – нет. Тогда другая женщина-администратор стала звонить в другую службу такси. Минут через 15 такси приехало. Но не то. Нам нужно на 5 человек, а приехало обычное на 4. Тогда Кнут и Уле сказали, что пойдут пешком. А я, Марианне и Харалд сели в такси.

И приехали мы к часовне, что на 10-рублевой купюре:

На фото написано: «Ремонтно-реставрационные работы на часовне и благоустройство территории в период 2012-2014 гг. проведены на благотворительные средства почетного гражданина города Красноярска ХАЗРЕТА МЕДЖИДОВИЧА СОВМЕНА».

Марианне пошла в часовню, я за ней. В часовне убиралась татарка. И больше никого. Марианне попросила меня помочь купить иконку с ее именем. Я спросила татарку, та отставила ведро с водой и швабру и пахнула на меня сильным винным перегаром. Услышав, что Марианне это то же, что Мария, стала искать, но нелегко ей давались поиски. Однако все ж как-то справилась, и Марианне накупила кучу сувениров.

Вид на город с этого высокого места хорош. Мы с Харалдом искали на карте, что видели с горы, и соображали, были ли мы уже там или нет.

Пока мы так сидели, ко мне подошел человек лет 40-45 бомжистого вида и сказал: «Мама! Дай копеечку!» Харалд быстро нашел деньги и дал человеку. Человек тем не менее не отходил, продолжая упорно называть меня мамой, пока мне это не надоело и я не сказала ему: «Я Вам не мама». Он ещё постоял немного, но уже мамой меня не называл. Он мне напомнил один случай, случившийся со мной на катере из Петрозаводска в Кижи 17 лет назад. Тогда я работала переводчицей с норвежскими плотниками и архитекторами, которые участвовали в совместном проекте по восстановлению часовен в Кенозере Архангельской губернии. Все мои норвежцы были рослые и взрослые мужчины, некоторые даже с окладистыми бородами, в которых просматривалась седина. Сели мы все рядком в центре катера. Подошла билетерша. Я даю ей деньги. Она мне: «Это Вы за себя и за детей?»

Уже начинало слегка темнеть. Я попробовала заказать такси по телефону, который Харалд нашел в Интернете с помощью своего ай-фона. Но с такси в тот вечер нам явно не везло. Звоню – «не кладите трубку», музыка, конец связи. И так несколько раз. Ну что ж, делать нечего. Пошли мы пешком. Уле и Кнут, как уже опытные и знающие дорогу, показывали, куда идти.

Крафт бар

Спустившись с горы, мы почувствовали, что проголодались. Час уже был не ранний, и не так легко было найти место, где можно было поесть. Наконец, мы увидели заведение под названием «Крафт бар».

На первом этаже оказалось безалкогольное кафе с кофе, пирожными, сэндвичами и салатами, а в подвале собственно пивбар. Безалкогольное кафе и пивбар между собой сотрудничали, так что в пивбаре можно было заказать еду из безалкогольного кафе, но в кафе заказать пиво было нельзя.

Заказы внизу принимались у стойки. Бармен, приняв заказ, передавал его приходящим время от времени связным из верхнего отделения, и еда через довольно значительное количество минут появлялась у него на стойке, а уж он подавал ее по назначению на столик клиенту. Вот такая сложная система.

В «Крафт баре», кроме нас и бармена, была пара-тройка посетителей, которые садиться не садились, а то стояли у стойки, то двигались по маленькому пространству бара. Один из них, в ярко-розовой рубашке и темно-синих шортах, спросил, откуда гости. Я сказала: «Из Норвегии». «Очень хорошо», – сказал он, подошел к нам и предложил поднять пивные бокалы за дружбу. Просьба была исполнена, после чего он услышал, что Харалд заказал себе сэндвич с майонезом. Это заставило его сообщить Харалду, что майонез есть нельзя, от него накапливается холестирин в организме. Взяв свой велосипед и покидая бар, он посоветовал нам следить за своим здоровьем, отказаться от майонеза и ходить пешком.

Столбы

Поначалу я думала так: мы и сами, без гида, справимся. Скалы, они скалы и есть, на них надо смотреть. Однако, когда мы в 34-х-градусную жару, проделав сначала пешком путь от гостиницы до Театральной площади, потом проехав минут 25 на автобусе номер 50, прошли 2 или даже может быть больше километров, я поняла, что дальше нужен транспорт. Транспорт без гида в заповеднике невозможен. Значит, надо транспорт с гидом. Работники заповедника предусмотрели такие мысли и чувства у посетителей и поместили на входе электронную рекламу с предложением позвонить и заказать экскурсию.

Я воспользовалась этим своевременным предложением. Knut пошёл дальше один пешком, а мы, остальные, дождались машины с гидом Игорем Викторовичем, и не пожалели об этом ничуть. Игорь Викторович рассказал нам много любопытного, чего без его помощи мы бы и не узнали никогда. Сам он тоже оказался интересного происхождения.

Игорь Викторович

Один венгр, которого в Красноярск занесло с чехословацким корпусом в 1918 году, оказался ранен и попал в больницу, куда одновременно с ним попала одна китаянка. Эти двое полюбили друг друга и стали прадедушкой и прабабушкой Игоря Викторовича. Бабушка вышла замуж за азербайджанца.

Игорь Викторович родился и вырос в Красноярске, в среде столбистов, но не относит себя к ним. Не всё в их философии и поведении ему по душе. Игорь Викторович не одобряет столбистский взгляд на Столбы, позволяющий, например, вбивать в них гвозди, когда захочется залезть как-то так, что без гвоздя нельзя. Игорь Викторович за то, чтобы Столбы отдельно, а гвозди отдельно. Вбивание гвоздей Игорь Викторович называет столбистским эгоизмом.

Столбы, столпы и столбисты

Столп – древнерусское слово, с ним связаны представления о святых, которые удалялись от мира, чтобы приблизиться к Богу. Поселившись на вершине столпа – скалы, они становились столпниками.

Столп, таким образом, с одной стороны означает скалу, а с другой является символом стремления человека достичь высшей цели жизни — слиянию с Богом. Это возможно, когда человек направляет ладью своей жизни в указуемое Божьим перстом русло, движение по каковому и приводит его к желаемой цели. Эти слова не были сказаны Игорем Викторовичем, но я думаю, он бы не стал им противиться.

Красноярские Столбы, по словам Игоря Викторовича, сначала были Столпами, т.е. не просто скалами для спорта, а имели ещё и духовную ценность. И ценность эта в любовном и бережном единении с природой. Став тем не менее Столбами, они не утратили этого духовного измерения для столбистов. Бережная любовь к природе – первая заповедь столбиста.

Вторая заповедь – лазание без страховки. Столбист не пользуется страховкой не потому, что он самоубийца, а потому, что тщательно изучив все выпуклости и впадины (называемые на столбистском языке карманами) облюбованного для лазания столба (скалы), используя естественные резервы своего тела, может эти два инструмента использовать без чужеродных предметов. Только тело столбиста и столб – и ничего между.

Но, хотя, наверно, голые столбисты бывают (во всяком случае босиком точно залезают – об этом нам рассказывал Игорь Викторович), но на теле столбиста есть специальная одежда. На заре столбизма на ногах столбиста были калоши, а веревками служила полотняная ткань. Столбисты – люди очень умелые, которые постоянно тренируются.

Мемориал

Тем не менее несчастные случаи происходили. И о них помнят. В заповеднике есть свой мемориал. В стену встроены фото всех погибших столбистов, рядом построена часовня, а перед мемориалом установлен памятник с изображением главных атрибутов столбиста: галоши, полотняные полотенца и гитара.

Без гитары столбист не столбист. Свой фольклор есть и здесь. Мы, правда, не можем похвастаться знакомством с примерами столбистского творчества.

Столбы – созданные природой скульптуры

Столбы – застывшая магма, обработанная солнцем, ветром и водой в течение миллионов лет. Они и сейчас продолжают меняться под воздействием природных явлений – то отвалится где-то кусок в результате землетрясений, то деформируется весь столб, то свалится камень и застрянет между столбами.

!

Последнее, например, произошло не так давно, образовав композицию Львиные ворота.

Чувство, что я в Сибири, первый раз у меня появилось в Столбах, когда я увидела на самом деле очень высокие деревья. Даже выше, чем в США. (До этого такие высокие деревья я видела только там.)

Самый обычный зверь

Игорь Викторович рассказал, что в заповеднике много медведей – больше, чем положено, потому что из-за пожаров в соседнем крае, медведи перешли к ним. Есть волки, белки, лоси, зайцы и бурундуки. Я, которая до этого переводила без труда все, что сказал Игорь Викторович, запнулась. Никогда в своей жизни я не видела бурундука и не знаю, как это по-норвежски или по-английски. Ну это такой очень обычный грызун, пытался мне помочь Игорь Викторович. Я пересказала его объяснения. «А, – сказал Harald, – я знаю. Когда я учился в США, в штате Орегон, у нас они во дворе бегали, там это очень обычно. Это possom!» Игорь Викторович сказал на это просто: «Нет, это не possom. Бурундуков тут полным-полно, я вам покажу». Но не показал нам бурундука Игорь Викторович. На протяжении всей нашей многочасовой экскурсии ни один бурундук не показался.

Когда на следующий день мы поехали в Дивногорск, и наша экскурсовод Вера Панкратовна стала показывать нам фото красноярских животных, я у нее спросила: «А у Вас тут на фото бурундук есть?» Она никак не ожидала этого вопроса: «Я не взяла: он такой обычный!»

Увидела я бурундука на берегу Енисея у ГЭС. Маленький грызун с пятью полосками на спине перебегал с камня на камень. Никто из нас, конечно, не успел его сфотографировать. Я нашла фото в Интернете. Вот он, бурундук, такой родной и привычный для сибиряков и такой экзотический для меня:

Откуда есть пошел столбизм.

В 19-м веке один купец купил речку, которая теперь больше на ручеек похожа, думая, что в ней есть золото. Золота не оказалось, и он стал использовать место для охоты. Поднимался вверх по ручью и видел скалы. И стал присваивать номера этим скалам: номер первый, второй, третий, четвертый. Поохотится у скалы – и номером отметит. Дальше четвертого номера дело у него не пошло. Вот эти-то номера и сохранили те четыре столба по сей день.

Стал народ приходить на пикники, на прогулки. И все другие скалы получали уже говорящие имена – по ассоциациям, которые рождались от взгляда на их силуэты: Перья, Беркут, Бабушка и Внучка, Дед. Самый несложный для залезания камень получил название Слон. Изначально он был Склон, да «к» затерялось, и превратился склон в слона.

Слон

Слон теперь – тренировочный столб. И наш Harald туда залез, после чего Игорь Викторович объявил его столбистом, который всей группе заработал право двигаться дальше вглубь заповедника, «пыхком». И объяснил: так у нас говорят, когда в гору: пыхти, а иди.

Дед

Игорь Викторович привел нас к Деду и сказал, что мы все полезем на его плечо.

Этого я никак не ожидала, я совсем не планировала скалолазание! «У нас тут 80-летние старухи без проблем залезают!» – подбадривал меня Игорь Викторович, не подавая мне руки. Залезли. Да, оно того стоило!

Книги о Красноярске в Красноярске

Вернувшись из Столбов, я и Уле не пошли в гостиницу, а пошли искать магазин Academica, где Марианне накануне купила мне брошюрку о Столбах. Магазин мы нашли, но брошюрки о Столбах там не было. Видимо, Марианне, купила последний экземпляр. Но мы нашли кое-какие карты тем не менее, хотя выбор большим назвать трудно.

Мы зашли в другой книжный магазин, «Читай-город». Тут нам с гордостью объявили, что они филиал московского магазина и что о Красноярске у них ничего нет.

Когда я на следующий день была в краеведческом музее, то обнаружила там киоск с массой изданий о Красноярске советского времени. Но купить было ничего невозможно, потому что, как мне объяснила музейная сотрудница, музей сам по себе, а киоск сам по себе, киоск уже час как закрылся, а она как музейный работник не имеет доступа к ключам и тем более кассам.

«Лось и лосось»

Просматривая брошюру о ресторанах города в гостинице, мы увидели название «Лось и лосось» и решили пойти. Раз «лось», значит мясо диких местных животных, подумали мы. Но увы! Мясо было только куриное. Зато лосось в меню присутствовал.

Надо сказать, что несмотря на густые леса, в которых водится много всякой живности, и реки, полные рыбы, в меню ресторанов и кафе совершенно стандартный набор мясных и рыбных блюд. Мясные из говядины, свинины, курятины, а рыбные из лосося. Иногда попадался тунец.

Оплата заказа в «Лосе и лососе» оказалась непростой. Цены в меню указаны из расчета, что клиент приобретет дисконтную карту, т.е. указанная цена и то, что реально надо было заплатить, находились в сложных отношениях. В конце концов нам была предложена одна дисконтная карта на всех, с каждого заказа на эту карту было перечислено по рублю-два. Поскольку нас было 5, то, я полагаю, на нашей карте накоплено максимум рублей 10. Столики и сиденья высоко от пола, на металлических креплениях, так что мне пришлось поработать, чтобы забраться на свое место. Официанты не имеют права принимать заказы у сидящих за столиком и чаевых не берут.

РЖД

Невозможность заказать такси к часовне и от часовни навела нас на мысль, что нам надежнее ехать в аэропорт на общественном транспорте. Мы поехали на железнодорожный вокзал, потому что прочли о рейсовом автобусе, который оттуда ходит в аэропорт. Оказалось, что автобус принадлежит частной компании, тратит на дорогу в аэропорт два часа, да ещё и уходит из города довольно рано. Все это нам очень не приглянулось. Мы начали все больше склоняться к тому, чтобы, несмотря на имевшую место неудачу, найти такси. В этот момент Марианне увидела киоск «Заказ такси». Заказ был оформлен, мобильник таксиста записан, и мы, счастливые и довольные собой, поехали спать.

Дивногорск, Царь-Рыба, Красноярская ГЭС

В пятницу мы поехали на экскурсию в Дивногорск. Нашим гидом была Вера Панкратовна. Она меня удивила, во-первых, тем, что не принесла фото бурундука – самого экзотического животного, а во-вторых, тем, что позвонила мне на следующий день. Позвонила она потому, что я задала два вопроса, на которые у нее не было ответа. Она после экскурсии не пожалела сил и времени, нашла ответы и позвонила мне, чтобы о них рассказать!

И не только Вера Панкратовна позвонила. Позвонила ещё и Катя – девушка, которая была моим контактным лицом в турбюро «Саянское кольцо». Катя спросила, как нам понравились экскурсии, которые мы у них заказали, и как девушка-инвалид (имелась в виду Марианне) себя на них чувствовала. В первый день нашего красноярского житья Катя настояла на том, чтобы я лично явилась в турбюро. Мы туда ходили всей компанией (за исключением Кнута), я подписала договоры на услуги, после чего Катя приняла плату за экскурсии.

Первой остановкой по дороге в Дивногорск была смотровая площадка с памятником произведению местного писателя Астафьева «Царь-рыба».

Вера Панкратовна сказала, что произведение занимает 24 страницы и что его можно прочесть в Интернете. Про Астафьева она рассказала, что он был человеком прямым и не стеснялся прямых же слов и выражений. А ещё рассказала, что он прошел всю войну. Тут я спросила, с каким фронтом. Это был первый мой вопрос, ответ на который выясняла Вера Панкратовна после работы. И теперь я знаю: с Первым украинским фронтом.

Вторая остановка – город Дивногорск, столовая. Об этой столовой я своим студентам говорила с самого того дня, когда решила их посвятить в свои планы о поездке в Красноярск. Они очень хорошо помнили, что Дивногорск построен в связи со строительством ГЭС и что тут до сих пор есть столовая, в которой и еда, и обстановка, и обслуживание как в советское время. И правда. Все так и было, как я им рассказывала. Только народу, кроме нас, в огромном зале не было. А так все настоящее: и неулыбчивые усталые женщины на раздаче, и алюминиевые чаны с супом и борщом, и салатики на стойке. Из первых блюд окрошка и щи. Из вторых говядина или рыба с картошкой. Пирожки с капустой, с картошкой, с мясом. Компот. Из современной действительности стеклянный шкаф, в котором на выбор напитки, которые отсутствовали в советской действительности: кока-кола, пепси-кола, аква минерале.

Закупив питья на дальнейшую дорогу в местном магазине, поехали в музей Красноярской ГЭС.

Несколько фактов о ГЭС

Начало: 1955
Готова: 1972
Мощность: 6 000 кВт
Тип: гравитационный, 5,7 миллионов кубометров бетона
Уникальное сооружение: судоподъёмник

В музее

Несмотря на традиционное название и на по-советски традиционно же оформленную экспозицию – стенды, фото, экспонаты, и все это в темноватом помещении, всем было очень интересно слушать девушку-гида. Экспонаты совсем не традиционно можно было трогать руками.

Девушка рассказала, как на месте ГЭС и города Дивногорска, кроме Енисея и лесов, ничего не было; как нашли место для ГЭС, как отбирали лучших юношей и девушек на стройку; как они, лучшие, годами жили в лесу в палатках зимой и летом; как у них зимой примерзали волосы к подушкам; как поначалу проект был под угрозой отмены – слишком дорого, нетрадиционно, без шлюзов. Мы узнали об энергичном и умном начальнике строительства Андрее Ефимовиче Бочкине, который, будучи назначенным начальником стройки, спас проект и входил во все мелочи и во время строительства, и по окончании, когда ГЭС начали эксплуатировать.

О Бочкине Вера Панкратовна рассказала, что он во время ВОВ на Карельском фронте устроил под носом у немцев на озере маленькую электростанцию. Немцы никак понять не могли: дыма от костра нет, а свет у русских есть. Когда я спросила, были ли у Бочкина дети, Вера Панкратовна сразу не знала, что ответить, но на следующий день по телефону рассказала, что у него был сын, который погиб при строительстве плотины Каховской ГЭС, осталась жена, простая женщина.

Рассказала нам гид и о всенародно любимом космонавте Юрии Гагарине, посетившем Красноярскую ГЭС. В музее издали брошюру, посвященную одному дню в жизни ГЭС – 25 сентября 1963 года. Именно в этот день здесь был Гагарин.

Нам дали подержать лопату, которой Гагарин «уложил первый кубометр бетона в станционную часть плотины» (цитата из вышепомянутой брошюры).

Дали подержать и вибратор. Такими вибраторами девушки утрамбовывали бетон, от долгой работы на них мясо от костей на ладонях отходило.

Посмотрели карту во всю стену, интерактивную, по которой можно узнать, какие материалы для ГЭС откуда привозили и где изготовляли. Практически вся страна была подключена к строительству.

Самым ответственным моментом при строительстве ГЭС, как я теперь понимаю, является перекрытие реки. Это событие на Енисее произошло в марте 1963 года. Было много иностранных журналистов. Не все верили, что перекрытие пройдет успешно.

После музея поехали смотреть ГЭС.

Походили по берегу Енисея, я помыла в нем руки и лицо. Могу подтвердить: вода в самом деле холодная. Очень.

На берегу Енисея я наконец увидела самое обыкновенное животное – бурундука. Очень похож на белку. В самом деле: пять полосок на спине. Сосчитала.

Египетский храм

Как-то я и Марианне возвращались вдвоем из города в гостиницу, и Марианне обратила мое внимание на здание с изображением египетских фигур на верхней части стен. Позже я поняла, что это краеведческий музей, что строил его архитектор Чернышев, столбист, увлекавшийся Египтом. Наш гид по Столбам Игорь Викторович упомянул этот музей, сказав, что сотрудники устраивают необычные и интересные мероприятия. А наш дивногорский гид Вера Панкратовна на вопрос Кнута о том, что за народности населяют Красноярск, сказала, что в краеведческом музее есть ответ на этот вопрос, там висит огромная карта народностей Енисейского края (так раньше назывался Краноярский край).

Вернувшись из Дивногорска, я пошла в краеведческий музей. Музей находится на ул. Дубровинского – на той же самой улице, что и наша гостиница.

Музей как музей, пахнет пылью, много чучел животных, макетов людей в национальных костюмах за каким-нибудь национальным занятием, как это обычно бывает в этнографических музеях. Ничего необычного, о чем упомянул Игорь Викторович, я не заметила. Экспозиция к Египту не имела ни малейшего отношения. Карту народностей я нашла. Там 8 народностей, пятнышками разбросанных по огромной территории от Саян до Карского моря по обе стороны Енисея:

1. якуты
2. ненцы
3. кеты
4. долганы – смешение якутов, эвенков и русских
5. хакасы
6. эвенки
7. нганасаны
8. энцы

Был у меня в моей московской молодости друг — Рашид Капланов, историк. Он очень смеялся, когда один сотрудник их научно-исследовательского института, побывав в Красноярске в этом музее и ознакомившись с вышепомянутой картой, вернувшись в Москву и прийдя на работу, хвалился сделанным им научным открытием: «А кельты-то жили в Енисейской губернии, господа!» Он думал, что кеты и кельты – одно и то же.

Я попыталась найти в Интернете статистику этносов Красноярска, и наткнулась на очень интересное сведение, что русских там 103%.

Soho

В пятницу вечером мы ужинали в Soho. Мы часто проходили мимо этого ресторана, но не заходили, потому что как-то странно было в Красноярске вдруг пойти в ресторан с таким названием. Но вот в этот вечер мы все-таки зашли туда после довольно многих попыток найти что-нибудь с более приличным названием. И не пожалели.

Место молодежное. Видимо, очень популярное, потому что многие столики были зарезервированы. За соседним столиком, по-видимому, был девичник перед свадьбой. Там сидели совсем молоденькие девушки, много и громко говорили и смеялись. Многие вокруг нас курили паровой кальян. Полумрак.

Официант принес нам лучшую водку – «Абсолют». Шведская водка в России?!!! Нет, мы хотели русскую! Наконец, официант сдался и принес, что просили. И потом все никак не мог поверить, что она понравилась, хотел все новых и новых подтверждений от меня этому странному факту.

Еда всем нам очень понравилась. На десерт я заказала печенье с имбирем и ещё чем-то. Мне принесли такое количество, что всем хватило. Официант поинтересовался: «Ну как печеньки?» Я сначала подумала: наконец местное словечко! Но, когда прилетели в Пулково, я услышала то же самое слово. Может, сказавший был красноярец? Но нет. Вижу в газете «Вечерняя Москва» то же: печеньки.

«Святитель Николай»

В субботу мы после занятий отправились пешком на Стрелку смотреть музей на пароходе. Пароход называется «Святитель Николай».

Там было две экспозиции. Одна имела непосредственное отношение к пароходу и располагалась в трюме, а вторая на верхней палубе и никакого отношения к «Святителю» не имела, а была посвящена творчеству Аркадия Гайдара. «В РФ этот год объявлен годом литературы, и каждый музей должен представить творчество какого-то русского или советского писателя,» – объяснила милая девушка-экскурсовод.

Другая экскурсовод, постарше, которая одновременно была кассиршей, усадила нас на диван в том же помещении, где и касса, и стол с сувенирами, и рассказала о двух перевозках, которыми «Святитель Николай» знаменит.

Царевич Николай в Красноярске.

Когда молодой царевич Николай, в будущем последний русский царь Николай Второй, был в Японии, там на него было совершено покушение, и отец его, царь Александр Третий, велел ему возвращаться в Петербург через Российскую Империю. Когда царевич прибыл в Красноярск, возникла необходимость перевезти его через Енисей из Восточной Сибири в Западную, чтобы он смог переночевать в фешенебельной части города. Вот эту-ту перевозку и проделал «Святитель Николай» за несколько часов. Мы осмотрели каюту, где был царевич во время путешествия.

Ленин на «Святителе Николае»

Вторая перевозка была связана с Лениным, который направлялся в ссылку в село Шушенское. Ленин провел несколько дней на «Святителе Николае», и можно видеть каюту с четырьмя койками, где спал Ленин и его друзья.

Пока мы были на «Святителе Николае», начался дождь, и довольно сильный, и я заказала такси, и не одно большое, а два обычных. В этот раз такси пришли быстро, я получила смс-сообщение о номере и марке машин. Номер, по которому я вызвала такси, был тот же, что на киоске у вокзала, где мы заказали такси в аэропорт. Номер работал, и очень исправно. Вот наш таксист на фоне Центрального концертного зала у причала, где навечно пришвартован «Святитель Николай»

На такси мы доехали до усадьбы Сурикова на улице Ленина. Пока ехали, дождь кончился.

«Опять начинается, как в прошлом году?»

Улица Ленина – одна из четырех центральных улиц, которые идут параллельно друг другу и параллельно левому, западносибирскому, берегу Енисея. У всех четырех вполне современный вид, похожий на улицы других русских городов: многоэтажные жилые блочные дома советского времени, перемежающиеся с дореволюционными двухэтажными особняками и современными конструкциями неправильной геометрической формы с блестящими поверхностями. И прямо безо всякого перехода, посреди всего этого –
деревянная калитка с металлическим замком. Открываем, входим. Деревянные настилы-тротуары, как в Архангельске, невысокие деревья, огород, картина у стены.

И вдруг: «Это что, опять начинается, как в прошлом году?»
Я слегка опешила, спрашиваю: «А где здесь можно купить билеты?»
Женщина, задавшая этот интригующий вопрос, оказалась билетершей, повела нас к себе, где у нее билеты и все ее хозяйство. Мне было очень любопытно, что она имела в виду под «как в прошлом году». Оказывается, в прошлом году к ним часто приходил народ, билетов не покупал, бродил по усадьбе, фоткал и сваливал. Вот что значило «как в прошлом году». Теперь я даже понимаю, что за народ это мог быть: я прочла в Интернете, что многим нравится здесь делать фото.

Выписав нам кучу билетов: на вход, на фотосъемку на фотоаппарат, на фотосъемку на мобильный телефон или на планшет, на экскурсию, — билетерша пригласила нас пройти в другой домик, надеть бахилы и ждать экскурсовода.

Валентина Николаевна о Сурикове

Экскурсоводом оказалась маленькая ладненькая Валентина Николаевна, которая и рассказала нам все о художнике Василии Сурикове: что он родился в этом вот доме, что отец его был атаманом енисейского войска и болел казачьей болезнью – воспалением легких, сведшей его рано в могилу. И о бесталанном брате Сурикова, и о матери, имевшей приданое — самовар и связавшей скатерть, которой покрыт был один из столов в доме.

В музее в основном вещи семейные. Картин немного, все они подарены дочерьми Сурикова или другими родственниками. Главные картины в Русском музее и в Третьяковской галерее. А тут копия «Взятия снежного городка», за несерьезный сюжет которой Сурикова в Петербурге ругали, а в Париже дали золотую медаль. Рядом со «Снежным городком» висит «Портрет доктора», лечившего бесплатно жену Сурикова, страдавшей сердечной недостаточностью.

Брауни.

Выйдя из музея, пошли мы искать кафе «Брауни». Об этом кафе я смотрела видео в Интернете ещё в Осло. В жизни оказалось несколько иначе, но нам понравилось. Кафе в подвале. Кнута удивило, что, когда мы вошли в другое кафе и я спросила там, где «Брауни», работавшая там женщина вышла из своего кафе и показала, куда надо идти. «Как же это она так могла поступить – ведь они конкуренты!»

В «Брауни» мы были единственными посетителями.

Бобровый Лог.

После «Брауни» мы разделились на две группы: Кнут и Харалд пошли по своим делам, а я, Марианне и Уле поехали в Бобровый Лог.

Бобровый Лог имеет второе название – «фан-парк». Зимой здесь катаются на горных лыжах, летом – на канатной дороге, на родельбане, ходят в рестораны и вообще отдыхают. Мы купили билеты и на канатку, и на родельбан. Последнее потому, что Марианне хотела экстрима. Сначала мы все втроем сели на канатку и благополучно доехали до верха, там погуляли, подышали неописуемо вкусным, напоенным хвоей, горными травами и цветами, воздухом, потом Марианне выкупила сделанные фотографами Бобрового Лога фото, и мы спустились вниз.

Спустившись, мы пошли на родельбан. Каждая «машинка» вмещала только два человека. Я и Марианне сели на одну «машинку», Уле – на другую. Скорость 70 км максимум. Марианне была водителем, я – пассажиром. Вначале, когда дорога только поднимается в гору, едешь довольно медленно, потом, когда спускаешься, уже быстрее, в некоторых местах довольно быстро, но после всех разговоров Веры Панкратовны я ожидала, что будет быстрее. Марианне сказала, что ей тоже показалось медленнее, чем она думала.

Со смотровой площадки Бобрового Лога отчетливо видно, что над вершиной столба Такмак развевался красный флаг. Детали не были видны, но цвет не вызывал никаких сомнений: красный.

Как я позже прочла, этот флаг водрузили после гибели генерала и тогдашнего мэра Красноярска Александра Лебедя, на президентских выборах 1996 года занявшем третье место. В память о нем решили установить белый (лебединый) флаг на Такмаке. Флаг постоянно уносило ветром. Но его упорно восстанавливали. В конце концов лебединый флаг заменили на львиный: флаг с символом Красноярского края, каковым является лев на красном фоне. Повидимому, красный флаг устойчивее белого.

Вернувшись из Бобрового Лога, мы договорились встретиться с Кнутом и Харалдом и поужинать в одном из ресторанов на набережной.

Ресторан на набережной

Улица Дубровинского, где расположены «Огни Енисея», – на самом деле пол-улицы. Или улица-набережная: дома располагаются только на одной стороне. Другая сторона – парапет. Внизу – променад (центральная набережная) и причал. По променаду ездят на роликовых коньках, играют, сторонятся проезжающих время от времени машин — и частных, и полицейских машин ДПС. На сымпровизированной площадке читают стихи сибирского поэта Евтушенко про рассеянного профессора и другие, играют музыканты с вокалистами или без, местные барды поют что-то под гитару, курят кальян, может и не совсем паровой. На стенах граффити. Совсем у воды устроились палаточные рестораны с печами-тандырами, густой чад от которых покрывает променад.

В одну из таких палаток мы и направились. Заказ нужно делать у стойки, там женщины принимают заказы, а мужчины рядышком разливают пиво согласно принятым заказам. Молоденькие официанты и официантки разносят оплаченные у стойки блюда и не берут чаевых. Если вы съели и выпили, что заказали, и вам захотелось чего-нибудь ещё, не факт, что у вас достанет сил и терпения ещё раз отстоять очередь к стойке. В меню «картошка тандыр», «мясо тандыр», пиво жигулёвское и прочее. Мы пили жигулёвское.

Красноярский Церетели

В Красноярске есть свой Церетели: Арэг Саркисович Демирханов. Он в течение 50 с лишним лет был главным архитектором, и украсил Краноярск следующими зданиями и монументами: Большой Концертный Зал на Стрелке, театр оперы и балета на Театральной площади, там же гостиница «Красноярск», красноярский Биг-Бен, фонтан «Реки Сибири», деловой центр «Европа». Я перечисляю только то, что видела. Есть у него и другие произведения.

Красноярский Биг-Бен и гостиница «Красноярск»:

Памятник Чехову. Без надписи не догадаешься, кто это такой огромный с толстыми ногами:

Красноярск и Осло

Кроме символа города – льва, который приводит на память льва норвежского, в Красноярске есть ещё и фонтан в форме каменного шара, который напоминает крутящийся шар – фонтан на Акер Брюгге в Осло.

Найдите, что называется, сходства и отличия:

Деревянные дома и наличники

Деревянных домов в той части Красноярска, где мы жили и гуляли, я увидела только два. Один некрашеный, но с башенками и прочими архитектурными излишествами, а второй голубой с наличниками:

По дороге в Столбы из окна автобуса видела довольно много деревянных домов, у которых панели между этажами уложены горизонтально, а между окнами – вертикально.

Дом, где жил Нансен

Этот дом мы с Кнутом обнаружили случайно, когда шли ужинать в Soho. Просто увидели почти в темноте мемориальную доску на желтенькой стенке за решетчатой оградой. Мы влезли на каменный постамент, на котором крепилась оградка, и сфотографировали мемориальную доску:

Нансен провел в городе три дня в 1913 году. В Красноярске любят его за то, что он, делая доклад в Географическом обществе, сказал, что у Красноярска большое будущее.

Чехов в Красноярске

Памятники Чехову в Красноярске таковы, что Чехова на них узнать не так просто. Но зато их много. Мы видели, кажется, три. Чехов, получив премию за свое творчество, все деньги потратил на поездку на остров Сахалин. Сахалин в то время – место ссыльных. Чехов проехал всю Россию с запада на восток, прибыл в Сахалин, сделал перепись всего населения острова. Со всеми поговорил, всех расспросил. Будучи врачом, описал болезни и недуги живших там людей. Вернувшись, он издал книгу «Остров Сахалин».

В Красноярске Чехов пробыл один день. Вот цитата из дневника от 28 мая 1890 года: «Еле-еле дополз до Красноярска и два раза починял свою повозку… Никогда в жизни не видывал…такого колоссального распутья и такой ужасной, запущенной дороги.»

Но не эту цитату можно прочесть на памятнике писателю автора Демирханова. Там написаны такие слова: «Красноярск, самый лучший и красивый из всех сибирских городов».

Или вот, из письма к Лейкину: «От Томска до Красноярска отчаянная война с невылазною грязью. Боже мой, даже вспомнить жутко! Сколько раз приходилось починять свою повозку, шагать пешком, ругаться, вылезать из повозки, опять влезать и т.д.; случалось, что от станции до станции ехал я 6- 10 часов, и на починку повозки требовалось 10-15 часов каждый раз. От Красноярска до Иркутска страшнейшая жара и пыль. Ко всему этому прибавьте голодуху, пыль в носу, слипающиеся от бессонницы глаза, вечный страх, что у повозки (она у меня собственная) сломается что-нибудь, и скуку… Но тем не менее все-таки я доволен и благодарю бога, что он дал мне силу и возможность пуститься в это путешествие… Многое я видел и многое пережил, и все чрезвычайно интересно и ново для меня не как для литератора, а просто как для человека. Енисей, тайга, станции, ямщики, дикая природа, дичь, физические мучительства, причиняемые дорожными неудобствами, наслаждения, получаемые от отдыха, – все вместе взятое так хорошо, что и описать не могу.»

Нансена, лауреата Нобелевской премии, пригласили принять участие в путешествии в компании дипломатов на корабле «Коррект» по Карскому морю и по Енисею, он жил в лучшем доме города Красноярске, его принимали с почестями и всячески старались угодить. Из Красноярска он отправился дальше на восток по железной дороге в комфортабельном вагоне.

Как непохоже путешествие Чехова!

Последняя прогулка

В воскресенье после занятий мы дали друг другу свободное время до 13.30.

Ионесси

Я пошла в магазин обувной фабрики «Ионесси». Ионесси – название Енисея, употреблявшееся племенами, которые жили тут до прихода русских казаков. Фабрика была создана в 1923-ем году, чтобы шить обувь для армии, называлась она «Спартак». Потом шили обувь для заключенных, во время Великой отечественной войны – для фронта, а с 1950-х начали шить и для гражданских. После перестройки фабрика была преобразована в акционерное общество и переименована из «Спартака» в «Ионесси».

Фабрика оказалась совсем рядом с гостиницей, а при фабрике магазин. Ещё в Осло, когда я узнала, что в Красноярске есть обувная фабрика, я решила, что обязательно куплю себе что-нибудь там. И купила себе сапоги местного производства. Пока я меряла и думала, покупать – не покупать, зашедшая в магазин женщина заметила: «Здесь шьют обувь, учитывая нашу физиологию.» Ну что ж, доживем до зимы – увидим.

Покровский собор

Это главный собор города. В советское время тут был выставочный зал. Стиль – сибирское барокко, что означает соединение элементов северорусского стиля и украинского барокко. И в самом деле, все эти изящные купола напоминают киевскую Лавру, а изразцы – Ярославль. Перед собором – памятник Сурикову.

Фото я сделала в один из первых вечеров. На фото слева направо: Кнут, Уле, Марианне и Харалд.

Прощай, Красноярск!

В два часа ночи за нами приехало такси. Шофер Сергей был не менее разговорчив, чем тот таксист, который вез нас в первое наше красноярское утро. По мнению Сергея, русские эмоциональнее западных людей, чувства зашкаливают, заслоняя рациональность. Сергей пересказал мне произведение народного творчества, жанр которого я затрудняюсь определить: «Вот раньше русские учили французский, и оказались в Париже. Позже учили немецкий – и оказались в Берлине. А сейчас мы учим английский…»

В аэропорту мы осмотрели все киоски с сувенирами, но фигурки бурундука не нашли. В одном киоске я даже спросила, есть ли у них бурундуки. На это мне женщина – представительница какой-то сибирской народности – показала бобра! Тут я почувствовала себя большим экспертом и рассказала ей, чем бурундук отличается от бобра.

К самолету надо было ехать на автобусе. Когда автобус остановился перед самолетом, начался очень сильный дождь, и за те минуты, что понадобились на то, чтобы пройти от автобуса до трапа и подняться по трапу на борт самолета, моя куртка промокла насквозь.

Хороший город Красноярск. Мне кажется, там удобно и приятно жить. Народу много, но не заметно, что много. Есть магазины, университеты, школы, предприятия. Есть энергия в природе и в людях.