Ушедший год для меня и для школы был разным. То улыбнётся, то нахмурится.
Лучики света в грустном
28-го февраля забрал у меня маму. И подарил мне новых знакомых, ставших близкими.
В июле забрал маминого двоюродного брата Ивана Павловича Котлярa и познакомил (виртуально) с его сыном.
А 30-го октября унес мамину двоюродную сестру Наталью Павловну Дмитриевскую. И сблизил меня с другой маминой двоюродной сестрой Ольгой Павловной.
В 2016-м пришлось отменять и январскую, и июньскую экзаменационные сессии, потому что наш старый договор с Центром Тестирования МГУ надо было переписывать по новым правилам, а подписание нового договора затянулось. Но в конце года договор был подписан.
Соблюдение школьных традиций
Несмотря на смерть мамы, мы не стали отменять ни наш масленичный школьный спектакль, ни поедание блинов: мама отмены не одобрила бы. Моя версия «Смерти Тарелкина» была сыграна и артисты награждены аплодисментами. Особенно хороши были Андреас в роли Тарелкина-Копылова и Эммануэль в роли его антипода Варравина-Полутатаринова.
Пушкинский день в июне мы отметили чтением стихов и шампанским с клубникой.
В начале июля мы были в Воронеже. Об этой поездке я написала подробный отчет из 16 постов в нашем блоге. Это была большая работа, я писала урывками всю осень в часы и минуты, которые не могу назвать свободными, но в которые я тем не менее себе позволяла заниматься этим.
Клуб «Самовар» провел 15-го сентября заседание, на котором Лейф Халвард рассказал о Воронежском епископе Тихоне Задонском.
Учебная работа
В 2016 году весной у нас были, кроме начинающих, группы уровней А1 (три подгруппы), А2 (две подгруппы) и С4. Осенью у нас появилась группа уровня B2. Продолжалась работа и в экспериментальной группе для подростков.
Велась и научная студенческая работа. Было организовано два диспута. Первый в январе, на котором Уле Юхан Хага рассказал о своей работе над переводом на норвежский моего текста о поездке в Красноярск летом 2015 года. Второй диспут состоялся в июне. Рольф Хобсон рассказал о своей курсовой работе «Приметы времени в рассказе А. Иванова “Орех в шоколаде”». Оба диспута были по-норвежски, но курсовую работу Рольф пишет по-русски.
В течение весеннего семестра я прочла курс лекций о словосочетаниях – продолжение курса осеннего семестра 2015-го года.
В июле два наших студента, Гей Инге Санднес и Анне Грейброккен, были на курсах у наших партнеров в МГУ.
h.1 Новое.
В 2016-м мы поменяли название. Теперь мы называемся Språkskolen russisk.no &Metodius.
В октябре мы издали мою первую книжку из серии «Учите русский» — «Ta russisk nybegynnerkurs». Ту самую, что написана много лет назад и что с тех пор неизменно используется для начинающих в нашей школе.
И наконец, на встречу Нового, 2017-го года, мы пригласили в школу наших студентов, их родных и знакомых. И было нас 17 человек.
Мы с Марианне ехали в одном купе, и нам повезло с соседями: одно место было не занято, а на втором расположился приятный пенсионер, бывший военный из Воркуты. Поначалу он меня уверял, что в соседнем купе едут прибалты. В соседнем купе ехали Андреас, Кнут, Уле и Эммануэль. Наш сосед никак не хотел соглашаться с тем, что они из Норвегии. И сдался только после разговора с Марианне, которая раскрыла карты и рассказала, что я преподаватель, а она и «прибалты» мои студенты.
Рано утром 3-го июля мы прибыли на Павелецкий вокзал. Уле сразу с нами попрощался — он оставался в Москве ещё на пару дней.
А остальные поехали на метро на Белорусский вокзал, чтобы положить вещи в камеру хранения и в приятном налегке провести оставшиеся до самолета часы.
Московское метро в наши дни перестало быть только средством передвижения:
Камеры хранения на Белорусском вокзале под землей в длинных катакомбных коридорах. Ни лифта, ни эскалатора, ни ещё каких-то сооружений в соответствии с требованиями доступной среды я не приметила. Подземелье освещено крайне скупо. Все попадавшиеся нам двери были герметично закрыты. Наконец одна из дверей открылась, и в ней показался молодой человек. Мы сдали наши чемоданы ему на хранение. На всякий случай я спросила, будет ли открыто к моменту нашего возвращения. Молодой человек обиженно объяснил, что они работают круглосуточно, а закрытые двери – так что ж, нельзя и в туалет отлучиться, что ли?
Позавтракать мы чуть не пошли в «Пончики», но там оказалась бумажка на закрытом окошке: «Буду после 12». Мы направились в «Costa coffee», и тут Кнут обнаружил, что его мобильник остался в поезде. Пошли мы с ним к дежурному по вокзалу, объяснили, в чем дело. Дежурный записал номер моего телефона и сказал, что позвонит, как только сам выяснит ситуацию с нашим поездом и там ли телефон.
Мы пошли в кафе.
Телефон не звонил. Мы вышли из кафе. И только когда дошли до середины привокзальной площади, у меня в сумке зазвонило. «Добрый говорит». Добрый – такая фамилия была у нашего дежурного. Он в самом деле оказался добрым для нас. Телефон нашелся. Осталось только забрать. Мы поехали обратно на Павелецкий.
Познакомились с дежурной по Павелецкому вокзалу. Она объяснила, что наш поезд на запасном пути. Туда нужно идти пешком по шпалам. При этом важно не попасть ногами на переходах в особо опасные точки, где пересекаются линии высокого напряжения. Чтобы мы не расслаблялись, дежурная рассказала нам про смертельные исходы. Один случился всего за несколько дней до нас: девушка опаздывала на поезд, побежала за ним и попала в такую точку. Дежурная так беспокоилась о нас с Кнутом, что даже проводила нас до путей и прошла с нами по ним некоторое расстояние, показывая, куда не ступать.
Когда мы дошли до следующей станции, мне стало очень лень идти дальше. Я набрала номер проводника, сообщённый мне дежурной по вокзалу, и попросила его прийти с телефоном к нам на станцию. По моим подсчетам это было совсем недалеко. Он пришел. Но не только с телефоном, а ещё и с желтой рубашкой. Которая оказалась моей. Поначалу я ее не узнала и отказывалась принять, но потом вспомнила, что она в самом деле моя, что я в ней была, когда села в поезд, а утром надела другую, а про ту совсем забыла. Попрощавшись с проводником, мы отправились обратно.
Марианне и Андреас все это время терпеливо ждали нас в зале ожидания. Теперь, когда все наши принадлежности были снова с нами, мы поехали в «Библиоглобус».
Когда мы вышли из поезда метро и направлялись на выход, Андреас вдруг увидел девушку, с которой он учится в университете в Осло. Она торопилась на мероприятие «вышки», как она выразилась. «Вы знаете вышку?» – спросила она у меня. Мне не хотелось её напрягать объяснениями, и я сказала да, хотя понятия не имела что за вышка. Я, выросшая в СССР, привыкла думать, что вышка – это высшая мера наказания, когда подсудимого расстреливали. Молодая девушка, полная жизни, так радостно произносила это слово, что сомнений быть не могло: значение у слова другое. Теперь я знаю, что это Высшая школа экономики. И там девушка была на летних курсах. Всего-то навсего.
В «Библиоглобусе» мы до измеможения смотрели книги. Отоварившись, мы поняли, что надо подкрепить силы, и пошли в кафе, куда нас настойчиво приглашал громкоговоритель все то время, пока мы занимались книжками. Кафе оказалось в нижнем этаже.
После кафе мы отправились на Белорусский вокзал. Камера хранения была открыта, утренний молодой человек сдержал обещание: был на месте и выдал нам наши чемоданы. Эммануэль, который утром поехал на встречу со своим другом, ещё не возвращался, но мы взяли и его вещи тоже: они были записаны на квитанциях, которые были у меня. Теперь в программе были пончики. Их продавщица оказалась на рабочем месте. Андреас купил целый пакет сладкого товара у нее.
Вернулся Эммануэль. Мы познакомились с его другом, очень милым молодым человеком, составившим мне компанию при проводах. Мои дорогие студенты сели в аэроэкспресс, а мы с другом Эммануэля стояли на платформе и нажимали кнопку на дверях, держа их с её помощью открытыми, чтобы до отхода поезда видеть лица Эммануэля и Андреаса, стоявших в тамбуре. Марианне вышла, чтобы обнять меня на прощание. Андреас и Эммануэль последовали ее примеру. Эммануэль предложил мне и своему другу не дожидаться отхода поезда. На это мы ему сказали, что это было бы не по-русски. Тогда он нам сказал, что и не по-французски тоже. Как мы похожи при всех наших непохожестях! В этот момент кнопка перестала подчиняться нашим нажимам — поезд начал своё движение в сторону Шереметьева.
Так закончилась летняя практика 2016-го года. И мои о ней рассказы.
Второе июля. С утра жаркое солнце. После занятий — сначала с Марианне, потом с группой «Кнут-Эммануэль -Уле-Андреас» — пошли исполнять желание Марианне. В магазине, где желание исполнялось, познакомились ещё с одним воронежцем, имевшим отношение к Скандинавии (первым был доктор больницы — доктор знает исландский язык). Им оказался вахтер, дочь которого вышла замуж за шведа и живет в городе с названием, никогда ни мной ни Андресом не слышанном. Андреас сказал, что «звучит по-шведски». Для меня оно по-шведски не звучало. Но тут я вспомнила, как во время оно, прожив год или два в Норвегии, приехала домой. К папе пришел товарищ по работе, и они стали обсуждать историю исчезновения сына одного своего сотрудника и слухи вокруг этого исчезновения. Кажется, сын был моряком и пропал в Бермудском треугольнике. Родители пробовали всё, что могли, чтобы узнать, где он и что с ним, но никакие попытки дела не проясняли. То появлялся слух, что его видели там, то тут. Один из слухов был такой: его видели в Швеции в городе Лулео. Это Лулео сильно меня забавляло, к тому же звучало ну абсолютно не по-шведски! Не может быть такого города в Швеции, сказала я тогда, чувствуя себя авторитетом в скандинавских названиях. Но он есть, этот город Лулео! Моя самоуверенность в тот день была поколеблена. В воронежском магазине я не стала перечить Андреасу.
Stolle
На ланч мы пошли в то самое кафе, где ели пироги в первый день. Было вкусно.
Краеведческий музей
Подкрепившись, отправились в краеведческий музей. По дороге я решила уточнить у попавшейся навстречу симпатичной девушки, туда ли мы идем. Девушка сияюще подтвердила: туда. Но не уходила, а пошла рядом и стала задавать мне вопросы о том, где я обычно покупаю еду и довольна ли я своими покупками. Я сказала как есть: покупаю в кафе и в ресторане и в основном довольна. Она тоже была довольна и попросила меня заполнить анкету. Её не смутил мой домашний адрес в гостинице «Азимут». Я только надеюсь, что ее работодатели зачли ей потраченное на меня время.
Музей оказался большим кирпичным зданием первых лет 20-го века с мраморными лестницами в стиле эклектики – как дворец Белосельских-Белозерских на Невском проспекте в Петербурге. Когда служительница музея нам сообщила, что до революции это была школа для слепых детей, Кнут задался вопросом: «А зачем им мрамор?» Музей – одно из немногих в городе, избежавшее прямого попадания бомб во время войны, здание. Пахло не то мышами, не то старыми вещами. Было душно.
Стерлядь
Мы осмотрели все этажи, ознакомились с чучелами животных и картинками рыб. Нашли даже картинку с описанием стерляди – эту рыбу мы ели в ресторане. Она, оказывается, занесена в «Красную книгу».
Карта 16-го века
Было много карт. На одной из них — «Русское государство и Крымское ханство в первой половине XVI века» — я ясно увидела, почему Галковский может говорить о татарских предках поляков: Великое Княжество Литовское и Крымское ханство имели общую границу. А там, где сходятся Литва и Крымское ханство с Русским государством, сидела Сечь. Вот отчего так легко было казакам устраивать тендеры на свои услуги и выбирать лучшее и выгоднейшее предложение, от кого бы оно не поступило: от татар, ляхов или русских:
На востоке границы нет. Там Дикое поле. Оно ничье. Даже с колбасой Большой Ногайской Орды, упёршейся в берег Хвалынского моря (Каспия) слева от устья Волги, и с Астраханским ханством, размазавшимся по обоим волжским берегам. Границы последнего — граница владений гоголевского Ноздрева («все, что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону … тоже мое»). На карте современные названия. А ведь во времена Ивана Грозного Азовское море звалось Сурожским, как митрополит РПЦ в Лондоне, а Черное – Русским. Но создатели карты, видимо, заботились о нас, современных посетителях музея, и написали, как нам понятнее.
Крюйс
В одном из залов попался портрет Крюйса. Уле и Крюйс земляки — родной город Крюйса Ставангер. Уле рассказал, что настоящая фамилия Крюйса – Ульсен (Olsen), а это так же экзотично, как Иванов или Петров. И кем он только ни побывал, этот Ульсен, закончивший дни свои Корнелием Ивановичем Крюйсом в Петербурге! Был он и пиратом, и работорговцем, и капитаном дальнего плавания — аж до Кубы доплывал. В Нидерландах, где Крюйс служил в Адмиралтействе, нашел его Петр Первый, позвал в Россию и сделал адмиралом. Воронеж был первым местом службы адмирала делу Петра. Крюйсу принадлежат черновые эскизы первого русского линейного корабля «Гото Предестинация» («Божье Провидение»), который восстановлен в 2014 году и который мы осмотрели до поездки в Краснолипье.
Бабы половецкие
Во дворе музея оказались половецкие каменные бабы – свидетельницы присутствия половцев, с которыми то дружил, то враждовал князь Игорь Святославич, герой «Слова о полку Игореве» и оперы Бородина «Князь Игорь». Только вряд ли эти бабы танцевали половецкие пляски: у них были задачи не развлекать гостей зажигательными ритмами своей странной хореографии, а принимать жертвы и молитвы от путников. Стояли они высоко на курганах, перед ними останавливались и просили их помочь в трудном деле. И пусть не введет вас, мои милые читатели, в заблуждение слово «баба». Одна из «баб» – мужик. На моей айфоновой фотке это не очень понятно, но верьте моему слову: на голове «бабы» справа шлем – боевой символ мужчины.
Скверик
Кнут и Андреас пошли в гостиницу отдыхать, а Эммануэль никак не мог расстаться с музеем, и у меня оказался свободный час (мы договорились позже встретиться в храме Благовещения). Я решила сходить в галерею, где уже побывали Андреас и Эммануэль. Проходя по скверу вдоль Революционного проспекта, почувствовала себя 14-летней школьницей: такие же скамеечки вдоль дорожек, на них сидят почти так же одетые молодые и немолодые люди, как в моем севастопольском отрочестве. Мне тоже захотелось посидеть с ними, но я себе этого не позволила. А зря, потому что время, как оказалось, у меня было. Когда я наконец дошла до галереи, выяснилось, что выставка закрыта из-за жары. Пришлось мне удовлетвориться покупкой альбома.
Художница Елена Андреевна Киселева
Эммануэль мне рассказал, что в галерее есть работы художницы Киселевой, которая очень известна во Франции, добавив, что его тёти-художницы работают в ее стиле. Мне Киселева была совсем не известна. В галерею я не попала. Моё знакомство с творчеством Елены Андреевны началось с обложки купленного мной альбома: с «Портрета Маруси»:
В моём альбоме всего 6 ее картин. Из 40 хранящихся в запасниках музея. Почти все они – дар самой художницы музею. Но не было бы никакого дара, если б в 1960-е годы сотрудница музея Маргарита Лунева случайно не обнаружила в письме Репина упоминание о Киселевой.
Google – наше всё сегодня, и вот что это всё мне открыло. Киселева была дочерью математика из Воронежа и женой математика из Житомира. Ее отец – автор того знаменитого учебника по геометрии, по которому учились поколения русских людей. Ее муж – ученый-математик Билимович, профессор Белградского университета в Сербии. Правда, до Белграда им удалось добраться только в 1921 году, а до этого была Одесса, революция, бег из большевистской России. С Билимовичем была долгая жизнь, в которой было много всего, но не было времени творчеству. Оно оказалось в той, кончившейся с революцией жизни, в которой она была сначала ученицей воронежской Мариинской гимназии и школы рисования иконописца Соловьева, потом слушательницей Бестужевских высших курсов в Петербурге и студенткой Императорской Академии Художеств, ученицей Ильи Репина. Она была первой женщиной, которой Академия предоставила командировку заграницу. Заграницей был сначала Париж, потом Италия. «Троицын день» – ее дипломная работа в Академии:
Красный цвет заполонил картину, троицкая зелень молодой травы и берёзок леса чуть видна. Между красными юбками и головными уборами белые рубашки и молодые девичьи лица с румянцем на щеках. Шесть девушек – шесть портретов, шесть характеров. Женский портрет – любимый жанр Киселевой.
Храм
Храм, в котором мы договорились встретиться, – совсем новый, построен в 2009. Там есть мощи святителя Митрофана чудотворца, митрополита Воронежского и может быть единственного духовного лица, дававшего немалые суммы Петру Первому на кораблестроительные прожекты. Храм не просто большой. Он огромный. Построенный в городском саду, он не ограничивается своими стенами, а охватывает собой всё пространство сада.
Своей величественностью и своим местоположением в городе он похож на Пантеон и Sacré-Couer в Париже. Я долго поднималась по лестницам, чтобы попасть на вечернюю службу: храмов два в одном, служба была в верхнем. В храме долго искала юбку: на привычном месте у входа не оказалось. В храме есть для этого дела специальный шкаф с дверцами и распорками, на которых висят юбки. И не абы какие, а все стильные, предназначенные для изящных воронежских девушек с тонкими талиями. Еле нашла на свои бедра. Храм оборудован звукоусилителями. Что мне вообще говоря несколько мешало. Но не Андреасу: от пения хора у него мурашки пошли, как он потом рассказал.
Х.Л.А.М.
Когда я планировала поездку, я наткнулась на галерею современного искусства и ночной клуб с интригующим названием Х.Л.А.М. Имеется ли расшифровка букв или это просто возведение обычного хлама в ранг аббревиатуры – я так и не узнала. Между музеем и поездом у нас оставалось часа два, и мы пошли в Х.Л.А.М. Мы были единственными посетителями. Мы сели за длинный стол под навесом так, что просматривался двор с не требующим раскодирования хламом.
И вдруг заиграла музыка. Я никогда раньше этой мелодии не слышала, но первые такты проигрыша меня купили с потрохами. За проигрышем последовал голос. Эммануэль и Андреас отлично знали эту песню – они подпевали певице. Подошла девушка и спросила, что мы будем заказывать. Жарко было невыносимо. Мохито и овощи – это было именно то, что нужно.
Песня кончилась, я не спросила, кто ее пел и как она называлась. Я думала, что, запомнив пару слов, я найду потом в Интернете. Но случилось так, что до августа у меня не было ни секунды для поисков, а когда я вернулась в Осло и решила привести в исполнение свой план, оказалось, что не помню ни полслова.
Эврика!
Но иногда жизнь делает не только подарки, но даже и показывает источники их. В августе Андреас поехал в Томск. Так случилось, что цитата из песни, слышанной мной в первый раз в Х.Л.А.М.е, оказалась кстати в его ситуации и он написал ее на своей странице в FB. И по ней я и нашла песню. И даже видео на YouTube. Но поскольку там, в Х.Л.А.М.е видео не было, я здесь помещаю ссылку без него, просто с заставкой:
Отъезд
Из гостиницы мы на двух такси доехали до вокзала слишком быстро. К поезду не пускали. Народ стоял около решетки, отделяющей перрон от привокзальной площади. Мы стали со всеми. Было не очень ясно, там ли мы стоим. Почему-то никто не входил в здание вокзала. Мне стало несколько подозрительно все это, и я попросила Андреаса сходить на разведку. У него создалось впечатление, что надо пройти через туннель. Мы так и сделали: вошли в вокзал и спустились в туннель. А там посреди длинного туннеля стоял стол, по обе стороны которого были установлены решетки-детекторы. За столом сидело двое мужского рода. Один в форме полицейского, второй просто так. Тот, что в форме, пробовал дирижировать народной массой и подбадривал ее не обходить детекторы. Кто-то даже слушался. Не уверена, что эти детекторы работали. Полицейский уже довольно хорошо принял на грудь. Но держался. Если бы Кнуту не пришло в голову его спросить о пользе детекторов, я бы может и пребывала бы в сомнениях насчет принятого на грудь. Но после диалога сомневаться не приходилось.
Мы вернулись из туннеля и увидели, что поезд наш стоит на первом пути.
Застольная беседа в доме у Татьяны Васильевны продолжалась каких-нибудь часа два, а материала она дала так много, что я вот пишу второй пост. В коротеньких рассказах Татьяны Васильевны открылась мне жизнь моего современника, русского, как и я, но жизнь мне малознакомая, если не сказать незнакомая вовсе.
Я позволила себе скомпоновать рассказы Татьяны Васильевны в более менее тематичекси-хронологическом порядке, хотя хронология получилась не очень последовательная, и прокомментировать некоторые места. Пришлось почитать некоторые документы. Многое я узнала на сайте администрации села Краснолипья. Всё, что говорит Татьяна Васильевна, я выделила курсивом. Цитаты с сайта администрации отдельными абзацами.
Вали кулём – потом разберём
Село Краснолипье, где живет Татьяна Васильевна, заселялось-застраивалось по принципу «вали кулём – потом разберём»: без генерального плана или на худой конец вблизи какого-никакого структурирующего объекта – вдоль речки, например. В Краснолипье речек нет. Осадки уходят под землю, оставляя на виду только пруды и ручьи, да ещё наполняя ту лужу, которая явно соперничает с описанной Гоголем (и дочка, и внучка Татьяны Васильевны купались там с промежутком в несколько лет). Вода трудится под землей, прокладывая себе дорогу в протекающий восточнее Краснолипья Дон, чтобы, слившись с его водами, выйти к Азовскому морю. Это подземное движение вспучивает поверхность, распарывает её, образуя овраги и балки и клоня ландшфт к Дону.
Каких-нибудь 350-400 лет назад тут было Дикое поле, по которому передвигались разные кочевые племена. Начавшее набирать силу Московское государство укрепляло свои южные границы крестьянами, которые одновременно несли пограничную службу. Государевой платой им была та земля, что они находили для своих домов и хозяйств. Тут же, при доме, выращивали всё, нужное для пропитания и изготовления одежды. Так осваивали ничейные земли русские колонисты, культивируя их и расширяя своё государство на юг и восток.
Дошла очередь и до места с красивыми липами, и стали тут селиться, как Бог на душу положит, — вдоль балок и оврагов: «кулём».
Мы по подворью
Опознавательным знаком служило имя первостроителя, владельца подворья – дома с хозяйственными пристройками и земельным участком. Как помещик давал свое имя своему поместью, так однодворец своё – своему подворью. (Всем известное Шереметьево по сю пору носит имя давно почившего графа Шереметьева, например.) Имя-название пускало корни и прорастало в поколениях. И сейчас, когда в селе есть улицы и площади, обычай этот жив на диво приезжим. Игорь Игоревич при встрече сразу рассказал мне об этой особенности.
Татьяна Васильевна живёт на улице, у которой есть название, в доме, у которого есть номер. Есть у неё и фамилия.
А ещё она Матюнина подворья:
Мы по подворью. А по подворью – это не фамилия. … Моё родительское – Матюнина. … Был дед какой-то Матюха, как его. Ну Матюха и Матюха звали.
Коренной житель Краснолипья
Так Игорь Игоревич представил нам Татьяну Васильевну. Не только она сама, но её родители и бабушки и дедушки краснолипенские. По крайней мере с материнской стороны. А с отцовской она не знает. Татьяна Васильевна родилась в 1957. Отец и мать расстались, когда ей было полгода:
Он ушёл. Или она ушла. Ну вобшем у него другая женщина. Увидела только в 18 лет. Хотя он и здесь жил, и я здесь жила, в одном селе.
Ро́дная и крёстная
Татьяну и её брата Николая воспитывала мать, а помогала ей в этом деле родная сестра матери:
Отца не было, а мама и её старшая сестра жила. И мы не звали «мама». У нас слова «ма» не было. У нас было «ро́дная» и «крёстная». Потому что тётей я не могла её назвать. Потому что она была нам ну как отец, потому что она нас выхаживала, она деньги все как бы в общий котел. И вот мы звали «ро́дная», «крёстная»…. она замуж не выходила, она всю жизнь жила с мамой.
Мама Татьяны Васильевны того поколения, которое в детстве пережило войну, а в школьные годы послевоенную разруху. После ухода немцев занятия в школе восстановили, да только маме Татьяны Васильевны до школы было не дойти — не было одежды:
Мама полкласса кончила. Да, она знает только алфавит. Да, тада не в чем ходить было. Школа-то была, одеть не во что.
Мама у Татьяны Васильевны была дояркой, выдаивала по 30 коров в день. А подоив, не домой отдыхать она шла, а полоть свёклу, чтобы получить за работу зарплату – не деньги, но зерно и сахар.
Шесть гектар свеклы, пололи. Пололи, за неделю – за две они их выпалывали, это вот по жаре. Сахар давали, зерно.
Колхоз
Колхоз – коллективное хозяйство. Всё, что наработали его участники, – общее. И это общее правление распределяло между участниками, как правительство из собранных налогов распределяет средства по разным постам. У колхозного правления регулирующие распределение правила были в состоянии становления и постоянно менялись. Отношение партии и правительства СССР к колхозам было в разные годы разным, часто противоречивым, и такими же были и постановления, регулирующие колхозную жизнь.
Когда мама Татьяны Васильевны была в силе и работала в колхозе, колхозникам начисляли проценты от общей прибыли. Проценты же высчитывали на основании количества трудодней, т.е. от количества отработанных на колхоз дней в году.
давали проценты – это солому давали на каждый двор там по машине – проценты.
При Хрущеве – на его время пришлось детство Татьяны Васильевны – к личному подсобному хозяйству колхозников советская власть относилась неодобрительно, смотрела на него как на частную собственность, с которой надо бороться. Но, борясь, терпели, потому как личное хозяйство — источник выживания крестьян.
… у каждого корова, сено было очень мало, потому что всё в колхоз, всё выкашивал. Где уже самый крутой оврах, яр, рынок называют, вот там, там немножко, корова родит или отелится, поддержать её, а то всё солома. Солома, солома, солома.
А раньше село было большое
На 1900 год было 5038 человек жителей….По состоянию на 01.01.2015 года зарегистрировано … 1598 человек.
было 4 колхоза: «Нива», «Заря», «Куйбышев» и «Восток».
Нива и Восток – названия двух церковных приходов, которые были в Краснолипье до революции. Когда стали создавать колхозы, названия сохранили, прибавив к ним прилагательное «красный». В 1935 году было четыре колхоза: «Красный восток», «Красная заря», «Колхоз им Куйбышева», «Красная нива».
Может, оттого сохранили ниву и восток, что священники этих приходов были с народом всегда и во всем:
В кулачки бились приход на приход, т.е. Нива и Восток. Кулачки проводились около лавок, каждую сторону возглавлял священник.
В 1954 году остался один колхоз им. Куйбышева. Даже прилагательное «красный» не спасло ниву с востоком.
У нас был колхоз-миллионер
Колхоз-миллионер – это колхоз, который давал государству ежегодно миллион рублей (или больше) прибыли.
Вот на школи доска Крюкова Василь Яковлича. … Он никого не выпускал прежде чем .. Пусть ты даже с золотой медалью школу закончил, но до́лжен год отработать в колхози. Всё. Это был закон, у него все дети отрабатывали. Две дочки доили. Вот….Подойте вот, тогда п[о]жалуста – в институт, университет, куда хотите.
С1958 по 1984 председателем колхоза был Крюков. И не только председателем, но и депутатом Верховного Совета СССР, куда его избирали два раза: в 1974 и в 1979. Миллионером колхоз стал при нем, строгом председателе.
Школа
Мы учились в две смены, нас 900 человек было. Каждого класса школьников. … каждого класса по три класса: а, б, в. Вот нас восьмой было 28… Мы в две смены ходили.
ну теперь ее сносить будут, старую вот эту двухэтажную. Она аварийнъя, ее будут рушить, вот так.
Аварийной школе 36-38 лет.
Храм, иконы
У нас была церковь, я рассказывала, вот где стадион. … я ее не помню саму церьковь, но помню, как ее взрывали.
Крестили, я крещеная, и дети все крещеные. … Я не знаю, я вот у маме не спросила. Крестили или в этой, или в Новосолдатке, может. Новосолдатку я немножко помню. Мы ходили святить и с мамой пасху. Так через ручей и мы в Новосолдатку по лесу ходили.
Существовавший ранее в селе храм Вознесения Господня с приделом во имя бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана в 1932 году был закрыт. Здание использовалось под склад и мастерские. В 1966 году храм был взорван.
А вот говорили, что она из красного кирпича. Потом … думали церковь строить, но уже построили стадион
Атеисты
Ну тогда же были как атеисты Бога. … а атеисты были, вот братова жена, она была коммунисткой даже.
И были советские атеисты иконоборцами.
Ты живешь со свекровью? Да, живу. Чё бы икон у хати не было. А у маме были в зале, … вот так вот в этот святой угол, заходишь вот туда, в святой угол, везде были иконы. … Сноха пришла и сказала «снимай» … Они набо́жны были, как это — снимай? Так она не сняла иконы
Место не паспортизировано
В 1917 большевистское правительство отменило паспорта. Ленин ещё в 1903 обвинял царское правительство в том, что оно привязывает крестьянина к месту своей паспортной системой, лишая его свободы передвижения. Сказано – сделано. И настала свобода. Но счастью мешала неразбериха.
В 1932 паспортная система была возвращена. Всем достигшим 16 лет полагался паспорт. Всем, кроме сельских граждан. Потом стали отдельными постановлениями вводить паспорта и для них, но не для всех сразу, а для отдельных областей. В результате появились паспортизованные и непаспортизованные места. Краснолипье оказалось в числе последних.
Тогда трудно очень было. Тогда из колхоза не уедешь. У нас место было не паспортизировано.
Уехать можно было, если председатель колхоза давал на то разрешение.
Кораблино.
Ну вот я уезжала с восьми классов, свидетельство о рождении. … И всё. Больше у меня ничего не было. … Рязанская область, я уехала в Кораблино, там комбинат текстильный шёлковых тканей был. … Да, нас взяли…. Мы были на полном гособеспечении. Общежитие, трехразовое питание, обмундирование, постельные принадлежности. … Пусть оно как? немодное, оно пальто такое как шинэль и ватное подстёжка, это вот ватин отстегаешь, ватник, – оно осеннее. К зиме это сапоги войлочные, резиновые – все это давали до нижнего белья, все это нам выдавали. … В общежитии. … год мы отучились, а потом 3 года отрабатывали….
Отцы и дети
Татьяна Васильевна в школе хотела постричься, как это было модно среди девочек. И вот что из этого вышло:
Вот я ревела постриги-постриги-постриги. … И вот я до того плакала у мами… Такая деревянная зеркальце, … она деревянная… Залезла на потолок у нас в сарай, воткнула ее … Она пришла, мать, начала стираться ф карыти, полотенце выжмала – и меня этим мокрым … потом говорит: «Иди, я хоть подравняю трошки, тебе как собаки шшипали»
Уже молодой девушкой, приехав домой из Кораблино, Татьяна Васильевна прошлась по родному селу в брюках. Старшее поколение не одобрило мужскую одежду на девушке и высказало свои претензии матери Татьяны Васильевны.
В Кораблино я была, но там так… ну пусть районный город, вот, сколько там, на комбинате 5 тысяч человек было рабочая сила и плюс — довольно-таки больше нашего района. … И тогда там же мы сшили эти брюки. … Приехала, …, тогда пошли эти брюки — клёш. Шили, тогда ателье были, шили это рубашку-сорочку на мужской лад, вот так отворачивали, жилет, и здесь со шнуровкой. Ну и пошли. Брат с Ленинграда приехал, он ровесник мой, ну идём под ручку. … Идут звено: мама и человек пять с вилами. Наутро … она посадила мене и говорит: «Там хоть теляшом ходи, а суды штоб у платьи приязжала. Бабы все глаза вызвездили».
И короткая юбка только что вышедшей замуж молодой Татьяны Васильевны тоже вызвала замечания.
Ну мы … прожили там неделю … и пошли к маме, к теще в гости. А тогда в семидисятыи, в начале восьмидесятыих короткая эта… ну да, модно это все дальше некуда. Вот: «Хвате носить короткое, ня девка уже – баба»
Татьяна Васильевна замечания слушала, а сама поступала, как ей самой больше нравилось. На мой вопрос, послушалась ли она запрета, она ответила: «Ну конечно, щас!»
Мода молодых носить джинсы с прорезями на коленках вызывает у мамы Татьяны Васильевны смех и желание помочь деньгами:
Моя племянница – эти джинсы, вот так все рватые, а она зашла: «Баб, привет!» «Унучушка (нараспев), ды де ш тебе рвали, ды Таньке, дъ дай ей хоть тыщу, хай она купе штаны, да чё ш они всё худыя!»
Любовь
Несмотря на строгие нравы в родном селе, вернулась Татьяна Васильевна из Кораблино домой.
Ну а потом, что заставило вернуться, одним словом – любовь…. Да, он местный, супруг местный. …. А я же сюда приезжала, домой. А они с моим братом очень хорошо дружили. Почему дружили – они в колхози работали, … солярку – горючее подвозили на бензовозе. Трактора, машины. Тогда же легковые машины очень мало ездили, тагда в основном бензовозы, самъсвалы и бортовые. … Он.. я с 57-го, он с 50-го, шесть с половиной лет разница, семь лет как его нет.
Свадьба
Татьяна Васильевна, как человек своего времени, не венчалась в церкви. В 1977 году СССР был страной победившего атеизма.
Татьяна Васильевна расписывалась в ЗАГСе и отмечала свою свадьбу в клубе. Она нам показывала фото и объясняла:
Я не венчалась. В клуби. Я вам покажу. Это вот я, это супруг мой. А это вот, ну она вот плохо видно, вот наша свадьба. Вот это свекрови, а вот он супруг мой. Вот я, наклонилась, хлеб-соль принимаю. Это вот запись в книге мы расписывались, это я наклонилась. … Это парторг наш Николай Иваныч, он живой еще. Вот это он нам свидетельство о браке и вручал…. Но меня за фатой не видно, потому что фотографии такие. Он был супруг как будулай…. У нас были граненые стаканы, вот эти чайные, двестиписсятграмовые, … их наливали … до рубца. Съмагон, съмагон гнали и гнали ещё хороший такой с сахара. А то ишо гнали бурашный, из сахарной свеклы… вот ну как .. практически чистый, так, но у него запах, свеклой отдавал запах, запах свеклы
Традиции соблюдали.
Когда я замуж выходила, меня супруг, муж, забирал…, как они должны по обычаю: невесту должны забирать из родительского дома. … Привёз он домой, у порога шубу, тулуп разослали, меня поставили, чтоб богатство была свякрови, и говорит: «Бяри, няси жану у хату на руках». Занёс он мене. Там сидять человек шесть … лет под 70 бабки, корчажка, ну крынка, кувшин глиняный, там табак, какой курили, и скалка. И двое вот, две женщины вот так толкуть его – табак труть, но песни грали те, какие по обычаю вот, к свадьбе. … Нет, ишшо́ толкуть, потом мне какую-то там частушки проиграють — и эту разбивают крынку и пляшуть. Потом, на второй день, мы играем у жениха, там у нас идет уже калинка… Наливают стаканы, говорят, и он и калину туды. Калину доставать — пьёшь весь. … Пей, пей до дна! Не оставляли так вот чтоб пивнул и опять поставить, граненый ну он до рубцов наливали всегда. Ну тагда крепче были. Конечно…. 40 чашек холодцу у свекрови, кабана увсего … у холодец … уходовкали. Вот такие чашки, деревянные ложки, жалезных тогда еще мало было. Квас. Опять все чашки общие, тарелок не было. Ну тарелки были, но я имею в виду не под каждого. Тарелок очень были, в основном алюминиевые чашки, политые вот эти вот.
В городе у всех были фарфоровые сервизы и керамические чашки-тарелки на каждый день. А в селе, по словам Татьяны Васильевны, были только эмалированные тарелки, и те не для каждого сидящего за столом. Моя норвежская свекровь рассказывала, что в Гюдбрандсдале на сетере она видела, как ели из общего котла. Примерно в это же время.
Гуляли неделю.
Кисель у них застыне, холодец эт побольше, его поломають и вот. И усе. Каждому ложка, а шоб каждому персонально такого не было. Вот. И были тарелки, но не стоко там, они в основном были как щас большие, раньше общепитовские… чего-то, да и то редко, были и железные, алюминиемвые тарелки, вот они тарелки. Ну с почти 40 лет как я замуж вышла 77 год, да, в 77. … Ну и потом на третий день скоко там, мои ро́дная, крёстная, свекровь, человек 10 пошли опять к моим. На четвёртый день теперь мои гости суды пошли. Так на няделю. Пячёнка. Нынче у свахи печёнка. Человек 10 собираемся. Брат, сват, ну в ро́дной, пошли печёнку, кабана́ съели.
Свекровь
Свекровь вот. Свекровь семь классов кончила. По тем временам это почти институт. Она грамотная была.
Тогда очень позорно было уходить от свекрови. Тогда нужно было жить …. Если отделялись … кричали, что равносильно покойнику. Даже вот я, прожив 6 лет со свекровью, мы отделялись в этот дом, они кричали в полном смысле … по покойнику. И мама так брата, она уж лет 15 прожили.
h2 Дети
У Татьяны Васильевны трое детей: две девочки и мальчик. Все уже взрослые, с высшим образованием. Девочки замужем, у них у самих дети. Старшая Наташа.
Наташа это технологическую академию среднетехнический факультет там пищевик-технолог
Наташину свадьбу справляли в краснолипьевской школе. Но уже не неделю, а два дня. Наташа живет в Краснолипье, работает в магазине. Помогает матери, у неё хозяйство. У Татьяны Васильевны раньше тоже было хозяйство:
Две каровы, два тилёнка, четыре парасёнка, двадцъть курей, двадцъть уток, трое дитей и муш.
А теперь Наташина очередь заниматься огородом и живностью. Не Наташины ли утки нашли себе тенёчек под машиной?
я считаюсь старая, не держу, потому что я одна, а вот дочка держит, кто помоложе, поросят держат, коров молодёжь нача́ли покупать. Быков держут, вот соседка они помоложе, ну дети мои по возрасту. Они двух бычков держат, коровку, поросяток. …. Да, это держут, подсобное хозяйство небольшое держут. Дочка рядом, они меня снабжают
Вера, вторая дочка, она ВГУ исторический закончила. Эта тоже была на своем стояла. … Пока хоть 5 лет буду поступать, но только на исторический, так была верна
Сын не женат пока. Работает в Воронеже в рекламе.
училси в педуниверситети и специфика футболист. … Да. Курс футбол. Ну все. Тогда был с пятого класса, как я ни билась, как я ни колотилася. Нет, мам, ты не понимаешь, я буду по странам ездить, в футбол играть
Внуки.
Первой уже 21-й год, внуку 14-й год, этой вот 11 будет
«Эта вот» – Катя, замечательная девочка. То, что она замечательная, это мы знаем не по рассказам – Катя была всё время с нами.
Старшая внучка
ребенок-инвалид, у нее родовая травма… У нее память очень хорошая. Училась она, 9 кончила, но математика вот именно считать, складывать, отнимать у нее очень трудно.
Ну она с мамой. … Вторую группу ей дали. …Она нерабочая… Ну она отучилась два года это училище Танеева в Воронеже
Екатерина Вторая
В село приезжали с концертами артисты, и не только. Наша Татьяна Васильевна была на концерте с гипнотизёром.
Мене звали Екатериной Второй. Курьёз был. Приехали к нам. Ну, концерт. Сейчас расскажу из жизни, из личной. И был как этот вот это гипнотизёр… Ну под гипноз. Ну кто пойдет? Ну я сдуру и вышла на сцену. А видимо поддалась. Но дело в том, что то, что он говорит, я все это делаю. Вы на палубе — я машу. Вы в саду собираете яблоки. Я вот так подол. Вы в сапогах, у вас полно воды, а грязь была. Я снимаю сапоги и выливаю воду. Я слышу, как публика смеётся. Зал просто грохочет. А я не могу. … Вы Екатерина Вторая на балу. Муж на уборке был. Естественно, ему донесли. Открывает дверь здесь, говорит: «Ваше Величество, можно зайти?»
Не иметь 100 рублей, а иметь 100 друзей
На прощанье Татьяна Васильевна рассказала нам притчу
Ученик пришел к мудрецу и спрашивает, насколько верна поговорка, что не в деньгах счастье. Мудрец ему отвечает: «Этому есть очень много ответов. Да, деньги в наше время значат все, но за деньги можно купить лекарство, но не здоровье; образование, но не ум; слух, но не друзей; развлечения, но не радость; женщину, но не любовь; постель, но не сон; кров, но не уют.» Так вот. Я придерживаюсь этого мнения, так что лучше не иметь 100 рублей, а иметь 100 друзей
И пусть у Вас будет и то, что лучше, и другое тоже, дорогая Татьяна Васильевна!
Хлебом-солью встречала, в дом провожала, за стол сажала, многими яствами угощала, разговором занимала Татьяна Васильевна. Хороши были яства на столе и вишнёвая наливка, а чай из мяты-мелиссы и вовсе «очень потрясающий напиток», по словам Эммануэля.
Но самым большим лакомством была речь Татьяны Васильевны. Всё в этой речи рaдовало слух филолога, всё в ней было – ожидаемые черты южного говора и отклонения от ожиданий, разного рода непоследовательности. Пожалуй, только в одном Татьяна Васильевна была стопроцентно последовательной: ни разу мы не услышали от неё взрывного «г». В непоследовательностях жизнь говора, ими он и интересен, в них отражаются и соединяются поколения, в них просматриваются следы взаимодействия с другими говорами и взаимоотношения с кодифицированным языком.
Речь
Татьяна Васильевна так аттестует свой «разговор»:
ТВ-Контролировать.wav
(«Уже мне нужно контролировать. Тогда, 40 лет назад, я свободно балакала. Чтобы говорить, как сейчас, мне нужно было контролировать.»)
На мой вопрос, балакает ли она обычно со своими односельчанами, Татьяна Васильевна ответила отрицательно, заметив, что поколение её родителей, вот те балакали. Мгновенно перевоплотившись, она показывает, как они это делали:
Кума.wav
(«Кума, а чё это они там бала́кали, аб чём? Аб чём балакали? Хто это вът энто и́де?»)
40 лет назад контроль нужен был, чтобы перейти с диалекта на язык, которому учат в школе. А теперь, для нас, приехавших послушать говор, нужно отсеивать «культурные» слова. Сказав «нищий», Татьяна Васильевна сразу же исправилась: «нишшый». Начав говорить «мозоль», она быстро вспоминает, что говорили «музоль» и продолжает уже дальше так. Время от времени она объясняет нам: «Называем саморушная – сами руками. Ну я на тот-то разговор перевожу.» Слову «дребяжжыть» она даёт перевод «вибрирует». И очень кстати для меня объясняет, что «товар» здесь значит «материя», «рынок» – овраг, «будулай» – кудрявый, а «гокать» – стучать. И что «бестарка – это та же тялега, ну бестарка, почему – без тары, как я расшифровываю». Иногда мы сами просим её объяснить. И узнаём, что «последушык» – «последний сын», а «натина» – «картофельная ботва».
Работа не волк, в лес не убяжить
Каждое слово, каждый звук в этой поговорке – классика жанра. Тут и диссимилятивно-ассимилятивное аканье, при котором после парных твердых согласных «а» и «о» в первом предударном слоге совпадают в [ъ], если под ударением «а» или «о», а перед прочими ударными – в «а»: [ръбо́тъ]. Тут и диссимилятивно-ассимилятивное яканье (когда после мягкого парного согласного «е» и «я» совпадают первом предударном слоге в [а], если под ударением «и», «е» или «у», и в звуке [и], если под ударением «о» или «а»): частицу «не» перед «волк» с ударным [о́] Татьяна Васильевна произнесла как [и], а «е» в слове «убежит» перед [и́] произнесла как [а]. Тут и мягкое окончание в третьем лице настоящего времени: убяжить:
Но много и «неправильных» — далеко не всегда произносит Татьяна Васильевна [и] перед ударными «а» и «о». Мы слышали [а] перед [о́]: [н’амо́жъ] (ня може – не может) [н’амно́шкъ] (немножко), [у св’акро́в’и] (у свекрови), [т’ьл’ашо́м] (теляшом – голышом), [цър’амо́н’ил’ис’]] (церемонились), [п’атро́ф] (Петров пост), [б’ал’мо́] (бельмо), [п’ачо́нкъ] (печёнка). Мы услышали также [и] перед [а́]: [пр’ийиж:а́лъ] (приезжала), ненастье [н’ина́с’т‘йъ], неграмотная [н’игра́мътнъйъ].
И не всегда «я» и «е» перед ударными «и», «е» и «у» звучат у Тамары Васильевны как [а]:
[и] (ближе к е) перед [э́]: неделю [н’ид’э́л’у], в тепле [фт’ипл’э́], селе [с’ил’э́], ревела [р’ив’э́лъ]
Дифтонги
В речи Татьяны Васильевны я услышала очень ясно дифтонг [о́у]. Ожидаемый [ие́] я не очень уверена, что слышала. Иногда мне казалось, что вот он, тут, но уверенности у меня нет. А вот с [о́у] никаких сомнений: кто [кто́у], дом [до́ум], в д[о́у]ми соток [со́утък], всё [фс’о́у], тоже [то́ужъ], трошки [тро́ушк’и] и др. Но: ско́лько.
дай Боже и завтра тоже.wav
(Дай боже и завтра тоже, чтобы она была не последняя, приезжайте почаще ко мне )
Ванькя
Было особенно интересно услышать мягкий «к» перед «а», хоть и в одном только слове:
Гласный «ы» свои права уступал гласному «и» в неожиданных местах: «у мами», «про́стины». Не могу тут не вспомнить рассказы моей бабушки о том, как её мама, которая была родом из Одессы, не умела произносить «ы», а говорила «мило» вместо «мыло» и проч. У Татьяны же Васильевны «ы» присутствует во всех ожидаемых местах, но вот в помянутых выше формах она регулярно меняла «ы» на «и».
Чижолая, на чапу, ишшо, гушша, черябне
Мягкий «т» в слове «тяжёлый» у Татьяны Васильевны «ч».
На месте «ц» может быть «ч», а может быть «ц» в одном и том же слове, в одной и той же форме: «на цепи» может быть и «на цапу́» и «на чапу́».
В некоторых словах мягкое щ заменяется полумягким долгим ш: гушша (гуща), шшипали (щипали), нишший (нищий), «ишшо» (ещё). Последнее имело варианты: «ишо» и «ещё».
де, вострый, аржаной, на городи
Начальный «г» опускался регулярно в «где». Прилагательное «ржаной» прозвучало в двух вариантах один за другим: «ржаной» и «аржаной». Прилагательное «острый» имело равные права с «вострый». Игорь Игоревич попросил уточнить, прозвучали примеры с «вострый». Может быть контроль сработал: балакая, надо говорить «вострый», а без балаканья «острый».
Начальный «о» в «огороде» исчез и стало: «на городи» (на огороде).
Тебе как собаки шшипали
Родительный-винительный падеж личных местоимений: [м’ин’э́], [т’иб’э́], а иногда и [таб’э́].
у во всех, с Ленинграда, у в магазин
Предлог родительного падежа во фразе «у всех» усиливался предлогом «в»: «у во всех». В прочих сочетаниях употреблялся «у»: «у мами». В винительном и с усилиением (у в магазин), и без него (пойду у лавку схожу).
А вот предложным падежом «у» управлял наравне с «в»: «в бутылках», но «у бадье» (окончание, правда, не было произнесено, но я подозреваю, что если бы оно прозвучало, то было бы -и, а не -е: у бадьи).
Родительный падеж управлялся и предлогом «с», и «из»: «самогон гнали … с сахара, а то ишо бурашный из сахарной свеклы»; брат приехал «с Ленинграда».
Вот сделаешь делу — и падешь тада шлындать
Существительные среднего рода второго склонения не во всех падежах имеют окончания, совпадающие с мужским, как это принято в кодифицированном языке. В именительном и винительном у них окончания женского рода и согласуются они с прилагательными женского рода, и замещающие их в этих падежах указательные местоимения тоже женского рода: плохая сена, такая деревянная зеркальце; стекло дребяжжить, ветер дуе, вот ОНА дребяжжить; сделаешь делу; чтоб богатство была; повидлу варили. Ольга Анатольевна своими вопросами спровоцировала Татьяну Васильевну дать нам варианты в винительном падеже: собирать сену и сено.
Слово третьего склонения женского рода «пыль» в предложном падеже имеет окончание мужского рода: куры купаются «у пыле́».
Слово мужского рода «стих» вдруг в предложном падеже становится женского рода: как в стихе в одной. Я, правда, не знаю, как это слово ведет себя в других формах — не встретилось в тот день.
Глаголы
Татьяна Васильевна одарила нас всеми возможными вариантами третьего лица единственного числа от глагола «идти»: и́де, и́дет, иде́, иде́т, идёт. А глагол «бродить» прозвучал и как «бро́дит», и как «бра́дит» в одном и том же предложении.
Очень понравился глагол «выжмала», где «м» простого будущего (выжму-выжмешь и т.д.) всплыл в форме прошедшего времени.
Глаголы в третьем лице единственного числа настоящего-будущего времени то вообще не имеют окончания «т» (скаже, отреже, буде, хвате, играе, работае, лопоче, купе), то имеют твердое кодифицированное окончание (бродит, мешает, льёт, будет, читает, живёт, выходит, расчешет, любит, стоит, балакают, покидают). Формы с мягким «т» в третьем лице и формы без окончания «т» есть в украинском языке. Но тут есть интересный нюанс. В грамматике украинского языка написано, что только глаголы второго спряжения имеют окончанием мягкое «т», а глаголы второго спряжения употребляются без «т». У Татьяны же Васильевны формы без окончания обоих спряжений.
В первом лице множественного числа у глаголов первого спряжения тематическим гласный «и»: тяпаим, отдыхаим, знаим. А у глаголов второго спряжения в третьем лице множественного числа -у: держуть, лепють, просють.
Очень любопытна форма «хвате» (хвате носить короткое, ня девка уже – баба.) от глагола «хвати́ть».
Шлялси, перебьёсси
Возвратная частица встречается в разных вариантах:
си: перебьёсси, шлялси
цъ: уквашиваеццъ
ся: опрысалася (отелилась, о корове),
h3. Свекла́ – свёкла – бурак
Слово «свёкла» имело варианты: [св’икла́], [св’о́клъ] и бурак.
В колхози
Окончание предложного падежа единственного числа первого и второго склонений Татьяна Васильевна произносила последовательно -и: в колхози, в школи, в клуби, в Ворон[ижы].
Ента
Местоимение «это» у Татьяны Васильевны и «это», и «энто», и «ента».
Домушняя
Татьяна Васильевна несколько раз пользовалась суффиксом – ушн-/-ошн-/-шн-: саморушная, домушняя, крохо́тошный, крупе́тошный, давношняя, бурашный, месяшные.
Штоб, шоб, чёб
Все эти три формы присутствовали: «чтоб у во всех было», «да чё ш они всё худыя», «а шоб каждому персонально такого не было». Даже «чёб» в одном месте.
Хай купе
Замечены украинизмы в лексике у Татьяны Васильевны: хай, хата, балакать, нехай, трошки, пхать, цибарка, дюже, бурак, холодок, мово́ (мама доила лучше мово).
Печёночки б было
Родительный в отрицательных бытийных предложениях – конструкция, хорошо известная в кодифицированном языке. У Татьяны же Васильевны я обнаружила родительный падеж в положительных предложениях – и в индикативе, и в сослагательном наклонении: тарелок очень были; печёночки б было. Кажется, раньше я этого нигде не видела и не слышала.
Десятина – площадь, мера земли
Когда Татьяна Васильевна сказала, что десятина это «площадь, мера земли» и стала дальше объяснять, что такое десятина, увиделись мне сквозь её слова тексты Андрея Платонова с его детерминантами в родительном падеже типа «предметы несчастья и безвестности» и длинными наукообразными определениями обыденных слов.
Я далеко не исчерпала всего того материала, который мне дало общение с Татьяной Васильевной, но вижу, что пора и честь знать, и я ставлю точку в этом посте. Или почти точку. Не могу не сказать пару слов о работе студентов Игоря Игоревича.
«У нас будут странные вопросы»
Слушая, как Лена, Данила и Марина работали с Татьяной Васильевной, я не могла не сравнивать со своей собственной много-много лет назад. Не буду говорить о технических средствах – и без того ясно, что они были намного примитивнее тогда. Мы много писали от руки, одновременно делая магнитофонные записи информантов. Ходили мы тогда из деревни в деревню, много километров таская на себе фотоаппарат и оттягивающий руки магнитофон. Но и методика работы с информантами была другая. Студенты Игоря Игоревича намного больше нашего знают, чего они хотят от носителя говора, они направляют беседу в нужное им русло, запрашивая у информанта требуемую форму определенного слова. Они работают не с фонетикой вообще, выискивая в потоке речи аллофоны тех или иных фонем, а у них совершенно конкретное задание по совершенно определенному явлению (дифтонги и диссимиляция), у них есть список слов, с которыми они работают, в формах которых они проверяют наличие или отсутствие предполагаемого звука.
Мы же занимались сбором лексики для словаря архангельских говоров. У нас был вопросник, и вопросы были так построены, что мы беседовали о жизни информанта вообще, часто нисколько не предполагая, каким словом он обозначит тот или иной предмет и будет ли это слово отличаться от кодифицированного. Предметы же были иногда такими специфическими, что и кодифицированного эквивалента могло и не быть. И уже потом, «дома», вылавливали из часто пространной речи диалектное слово. Свои материалы по возвращении в Москву мы сдавали на кафедру. В экспедиции у нас не было таких опытных преподавателей, как Игорь Игоревич и Ольга Анатольевна. Нас всего было три студентки, а руководила нами аспирантка Лариса Шестакова. С нами была ещё одна девушка, секретарша кафедры общего и сравнительного языкознания, которая о себе говорила, что она отдыхает за счет университета, но работала она тем не менее с нами наравне.
У ребят Игоря Игоревича задача была намного более конкретной, и это делало их работу эффективнее, как мне показалось. Эффективнее в смысле их более интимного знакомства с фонетикой говора и навыками профессиональной работы.
Следующий пост будет также посвящен Татьяне Васильевне, её жизни – такой, какой она предстала в её рассказах.
