Ta russisk. Russisk.no med etMETODIUS da.

bloggen

15 конгресс МАПРЯЛ. Часть 3: 15-е - 17-е сентября 2023

2023-12-25 13:17

15-е сентября

Перед Генеральной Ассамблеей

Мы договорились с Люсей, как обычно, встретиться у входа в ресторан в 8 утра. Я пришла несколько раньше, и решила выйти посмотреть на погоду. Увидев открытый выход и множество военных, я прошла мимо них и вышла на улицу. Около входа стоял автобус. Видимо, для них, – около него стояли молодые мужчины в военной форме с чемоданами. Я повернула голову направо и увидела синее море, а на нём множество парусников. Погода была ясная, вид заворожил меня. Я постояла немного и вернулась к ресторану. Люся уже была на месте, и я захотела ей показать то, что я только что увидела. Мы обошли весь вестибюль, но там не было выхода, из которого можно было бы видеть залив. Люся стала говорить: давайте думать логически, мы вчера были на заливе, он вот в той вот стороне; отсюда его никак нельзя видеть; Вам показалось; Вы видели это из окна своего номера, а воображение перенесло этот вид сюда. Доказать обратное не было никакой возможности. Но оно, это обратное, было! И я, в отличии от булгаковского Ивана Николаевича Бездомного, сумела достать материальные доказательства всамделишности виденного, но уже на следующий после Люсиного отъезда день. Я нашла этот выход, его закрыли и занавесили гардинами, похожими на драпировку, пока я ходила к ресторану. Утром следующего дня я нашла его – гардины были раздвинуты и, хотя сам выход был закрыт, было совершенно очевидно, что вот он, тут, его можно потрогать. И сфотографировать. Я обошла вестибюль снаружи, нашла этот выход/вход – и с площадки перед ним снова увидела и залив, и белые парусники. Я сняла видео, на котором видно, что рассказанное мною накануне утром Люсе не наваждение, а самая что ни на есть действительная действительность.

ВИД НА ЗАЛИВ

Генеральная Ассамблея

Генеральная Ассамблея проходила в конференц-зале факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета в Смольном. Нас долго везли с Корабельной улицы на Васильевском острове в центральный район на улицу Смольного. Петербург – большой город: ехали мы долго. Я сидела рядом с мужчиной, который всю дорогу изучал материалы для участников Генеральной ассамблеи, склонившись над ними всем своим корпусом, заслоняя мне окно. Впереди сидели мужчина и женщина, оживленно что-то обсуждавшие на непонятном мне восточном языке. И только сзади говорили по-русски. Один сказал о себе, что он профессор Кыргызско-Российского Славянского университета им. Б.Н. Ельцинa. Он рассказывал соседу про детей и внуков в Вене, о своей профессиональной деятельности и звал его читать лекции по литературе. Из разговора было ясно, что приглашаемый был профессором из Швейцарии. В зале заседания я увидела и того и другого и нашла их в бумагах Ассамблеи: профессором из Киргизии был Тагаев Мамед Джакыпович, а профессором из Швейцарии – Амберг Лоренцо из Народного университета г. Цюриха. Амберг Лоренцо был не всегда только филологом. Он был заместителем главы дипломатического представительства Швейцарии в Москве, потом полномочным послом в Грузии и Армении в 2006-2010 годах, потом в Греции ((2010-2015). 24 апреля 2017 г. его пригласили прочесть лекцию в МГИМО. Лекция называлась «Унесённые революцией», а о лекторе в аннонсе сказано: «Лоренцо Амберг — славист по образованию, владеет русским языком, защитил кандидатскую диссертацию на тему религии в произведениях Н.В.Гоголя. Дипломатическую службу Л.Амберг начал в 1991 году, работал в представительствах Швейцарии в Белграде, Нью-Дели, Москве, был послом Швейцарии в Тбилиси и Афинах. В настоящее время находится на пенсии и выступает в разных странах с лекциями».

Нас высадили из автобуса и направили к маленькой невзрачной двери, пройдя через которую, мы оказались в довольно длинном узком коридоре. Зал, в который мы по нему вошли, находился в явном контрасте и с дверью, и с коридором. Почти как в сказке Гауфа «Карлик Нос», где за ветхой дверью оказались мрамор, прекрасная мебель и прочая роскошь. Зал был небольшой, амфитеатром, с удобными креслами. Я, правда, с того места, куда села, не могла видеть сидящих в президиуме – мне их загораживала кафедра. Да и выступавших с кафедры я видела только в профиль. После отчётной части начались выборы. У нас были карточки-мандаты, мы их поднимали, когда голосовали «за». Иногда голосование было тайным, и тогда надо было выйти и пройти в другой зал для заполнения бюллетеня. Это был кабинет ректора Санкт-Петербургского государственного университета Николая Михайловича Корпачёва. Кабинет оформлен ничуть не хуже зала заседаний, там стоит большой, если не сказать огромный, стол, на котором мы и заполняли нужные бумаги. Бюллетень выдавался президиумом каждому индивидуально. Называлось имя, носитель его подходил к столу президиума, получал бюллетень, расписывался в получении и уходил голосовать. Имена называла Светлана Парминг – член президиума. Дойдя до моего имени и увидев, что рядом с ним написано «Норвегия», она дождалась, когда я подойду, и сказала: «Я из Швеции, Вы из Норвегии – мы земляки». Земляки в данном контексте прозвучали странно и непривычно. Светлана рассказала, что много ездит по всему миру, что у неё есть взрослый сын, который жил в Китае, а теперь он в Европе, что она любит Норвегию, всё там уже видела, но всё ещё часто туда ездит. Светлана Парминг закончила кафедру филологии Ленинградского университета. Переехав в Стокгольм, организовала Центральную ассоциацию учителей русского языка Швеции, каковую и представляет в МАПРЯЛе. К слову, я заметила, что Владимир Ильич Толстой, Президент МАПРЯЛа, аббревиатуру МАПРЯЛ не склоняет. Несмотря на такой авторитет, рука моя отказывается следовать его примеру, может и несправедливо, кто знает.

В перерывах можно было погулять во внутреннем дворике, посмотреть выставку Вербицкой, сходить на воторой этаж полюбоваться мраморной лестницей со скульптурами. Везде были следы былой роскоши имперского времени и старательно приводившего её в обветшание советского времени. Знаки последнего были подзатёрты ремонтом постсоветского периода. На втором этаже, куда меня направила проходящая мимо сотрудница, я сняла клип. Снимала на ходу, поворачивалась то туда, то сюда, не думая о съёмке, отчего клип получился уж слишком любительским, но отразил настоящее положение дел: мраморная лестница с лепниной нависает над местами выщербленным плиточным полом, на рамах шикарных высоченных арочных окон облупившаяся краска, краска на дверях требует обновления.

В одной из прогулок по дворику я встретилась с китайскими участниками конгресса. Один из них оказался из Харбина. У меня к этому городу особый интерес. Он у меня появился, когда я познакомилась с Лидией Кон, которая прожила там значительную часть своей жизни. Она была русской балериной, оказавшейся в Осло по квоте ООН в 1967, когда в Китае началась культурная революция. Её отрочество прошло в Харбине. Она так ярко рассказывала про лавочников, мимо которых она ходила в балетную школу и которые всегда говорили: «Учись, танцуй хорошо, а мы за тебя помолимся»; про церковь св. Николая, к которой на пасху приходили китайцы – им было интересно, как русские отмечают Праздник праздников. Харбинец, с которым я разговаривала, сказал, что Харбин – большой город, что многого из того, что знала и видела Лидия Кон в своем детстве, уже нет. Русская церковь и русское кладбище есть, но та ли эта церковь и то ли это кладбище – харбинец не мог сказать.

Председателем МАПРЯЛа, как до Генеральной ассамблеи, так и после, являлся и является Владимир Ильич Толстой, племянник Никиты Толстого, лекции которого я слушала, будучи студенткой филфака МГУ в конце 1970-х. Он признавался в любви МАПРЯЛу (или МАПРЯЛ, как он говорил), РОПРЯЛу и «Русскому миру» и вообще был само обаяние и доброжелательность.

Подруги

После Генеральной Ассамблеи было закрытие конгресса. Я же пошла на встречу со своими одноклассницами. Одна из них, Марина Храповицкая после университета работала в «Спутнике» – была такая компания в то время, часть «Интуриста», которая занималась молодёжными группами. По работе ей часто приходилось приезжать в гостиницу, где нас поселили. Вторая моя школьная подруга, Рита Вересова, закончила тот же самый СПбГУ, но не филологический, а биологический факультет, она микробиолог. Я пригласила своих подруг в гостиницу, и они удивлялись не меньше Александры тому, как далеко она теперь от Финского залива и как много вокруг всего понастроено.

Рита

С Ритой мы познакомились в 42 школе Севастополя, когда пошли в 7-й класс. Я училась там с 5-го класса, а Рита была новенькая. И мои, и её родители снимали квартиры в ожидании жилья от работы. Мы с Ритой быстро подружились и очень боялись, что нашим папам дадут квартиры в разных районах города. Но дали не только в одном и том же доме, но и в одном подъезде. Моему папе на пятом этаже, а Ритиному на четвёртом. Мы с Ритой без помощи родителей забрали свои документы из 42 школы и отвезли в новую, 8-ю школу и попросили нас оформить в один и тот же класс. Мои родители до первого родительского собрания не знали, где находится моя новая школа. Мне новая школа не нравилась. Рите поначалу тоже было нелегко, но она быстрее акклиматизировалась и почувствовала себя частью нового класса. Я тоже подружилась постепенно с некоторыми ребятами, они были милые, но у меня так и не развилось чувство того, что это мой родной класс. Мне не хотелось ходить ни на школьные вечера, ни в турпоходы, да и на уроки надо было себя очень заставлять. Мне больше по душе была старая школа, там была такая замечательная преподавательница литературы! Мне даже хотелось поменять школу. Но я осталась, и мы проучились в нашем новом классе до самого окончания школы. Мы с Ритой остались подругами на всю жизнь.

Марина

С Маринкой мы познакомились в новом классе новой школы. Маринка пригласила меня ходить с ней на тренировки по теннису с мячом. И хотя я была там раза два или три, хорошо помню об этом. После обычной школы я каждый день ходила ещё и в музыкальную, и мои тренировки ограничивались уроками физкультуры, а теннис – это было что-то совсем другое, нетривиальное. Маринка увлекалась археологией и Туром Хейердалом. Мы жили в Севастополе, а там есть Херсонес, древнегреческая колония, где велись раскопки. По окончании 9-го класса Маринка позвала меня поработать на раскопках. Мы поехали к директору музея Херсонес и попросили взять нас на работу летом за бесплатно. Нас взяли в помощники студентам-практикантам. Мы мыли черепки, возили в тележках землю, которую выбрасывали студенты, копая в разных местах, – её надо было свезти в одно опредёленное место. В какой-то момент вдруг стали раскапывать множество человеческих костей. Оказалось, это были чумные захоронения позднего времени, не связанного с «нашим временем», как выразилась директор о IV веке до нашей эры.

Иногда студенты шутили над нами. В обеденный перерыв мы обычно пили молоко и съедали по булочке. Молоко тогда продавалось в стеклянных бутылках. На севастопольской жаре оно быстро нагревалось, мы его закапывали в песок у моря, чтобы сохранить прохладную температуру. Студенты поделились know-how: а вы поймайте лягушек и положите их в молоко. И молоко будет холодным. Я не вспомню сейчас, положила ли я в бутылку маленьких лягушек сама или это сделали студенты, но я отлично помню маленьких зелёно-земляного цвета лягушек на дне молочной бутылки. Думаю, мы это молоко не пили и так и не узнали, стало ли от оно холодным. Когда я в этот свой приезд спросила Маринку, пили ли мы молоко из бутылки с лягушками, она сказала, что не помнит про лягушек вообще ничего.

Взнос

На ассамблее сказали, что у нас есть возможность оплатить членский взнос прямо тут – не выходя из здания: присутствует бухгалтер Елена, и можно денежку отдать ей в руки. Я тут же нашла Елену, но оказалось, что в моём кошельке не было нужного количества наличности. Елена сказала, что не надо огорчаться, что она в эти дни живёт в той же гостинице, что и я, что можно вечером созвониться и встретиться. На том и порешили. Я совершенно не думала про деньги до самого вечера, но когда в разговоре с подругами возникла тема места проведения ассамблеи и я стала рассказывать про лепнину и дворик в Смольном, то тут-то и вспомнила про взнос. Не имей 100 рублей, а имей 100 друзей. Или только даже двух подруг. Взнос я оплатила.

16-е сентября

Это был день отъезда для большей части участников. Для меньшей части это была возможность воспользоваться культурной программой, если не успели в другие дни, а хотелось. Программа была большая и хорошая. Там было из чего выбрать: Государственный Эрмитаж, и Русский музей, и Исаакиевский собор, и основная экспозиция музея Санкт-Петербургской Академии художеств, и выставка «Русская литература в иллюстрациях студентов Санкт-Петербургской Академии художеств, и Литературный музей Пушкинского дома, и музей Набокова СПбГУ. Была в этой программе и опера «Аида» в Мариинском, но это было 14-го сентября. В оперу я не ходила: уж слишком диссонансно во время СВО.

Ни в какой большой и шикарный музей тоже не хотелось. Хотя сейчас, когда я всё это пишу, мне жаль, что я не пошла в Академию художеств и не посмотрела выставку студенческих литературных иллюстраций. Но тогда, во время конгресса, я не чувствовала в себе сил на это. С самого начала, как только я получила и прочла эту большую программу, я запланировала сходить в музей Набокова. Но и этого я не сделала. Я вообще не поехала в центр, куда очень советовала мне Рита. Она так трепетно относится к городу, где родилась и живёт, что старается мне показать всё самое лучшее и красивое, что есть в Петербурге. И это здорово, я всегда с удовольствием хожу с ней туда, куда она меня с собой берёт. Но в этот день у неё самой не было сил со мной куда-то идти, она мне говорила по телефону, что мне стоит поехать туда-то и туда-то. Вместо этого я пошла искать выход из гостиницы, откуда виден Финский залив. А сделав это важное для себя дело, я отправилась к заливу по дорогам и по стройкам, увязая в песке, мимо экскаваторов и велосипедистов доставки, мимо грузовиков с мебелью и прочими товарами, мимо новых почти незаселённых домов, мимо одинокого китайца, делающего свою китайскую гимнастику перед подъездом небоскрёба, следуя указаниям мобильника. Погода была солнечная, территория между гостиницей и заливом огромная. Между микрорайонами были устроены однотипные площадки для отдыха. В центре такой площадки стоял макет маяка, а вокруг были скамейки. У подножия маяка на плитке буквы – морские указания сторон света – норд, вест, зюйд, ист, норд-вест, зюйд-вест, норд-ист, зюйд-ист – латинскими буквами W, S, E, N и т.д. Поначалу я не сообразила, что буквы расположены так, что их нужно читать, находясь на маяке, и, только обойдя маяк несколько раз, поняла, что к чему.

Вечером я пошла узнать, когда у меня такси на автовокзал. Я уезжала в воскресенье на автобусе в Таллин, чтобы оттуда лететь в Осло. Когда я подошла к тому месту, где должна была сидеть представитель конгресса, ответственная за такого рода информацию, я увидела Антонию Пенчеву, которая ждала бухгалтера Елену, чтобы заплатить взнос, и мы разговорились. В Болгарии с именами вообще интересно. Антония – женский вариант от Антоний типа Александр и Александра. Моё собственное имя Зоя я увидела в Велико Тырново в мужской форме: на фреске в церкви избражён святой Зой. К сожалению, не помню названия церкви – тогда, в 2006 году, на симпозиуме болгарская коллега пригласила меня пройтись вместе по городу, и мы по пути зашли в церковь. Название её лежит ведь где-то во мне под спудом времени, но вытащить его оттуда сейчас не представляетя возможным. Антонию Пенчеву я помнила по онлайн-конференции, в которой участвовала года два назад, – она была организатором. Я была уверена, что она меня не помнит: там было много участников, я была одной из них, делала доклад о своей тогда новой таблице формообразования причастий, основанной на своей же таблице классов глаголов. Интереса к своему докладу я не заметила: мне не задали ни одного вопроса. Но она меня, к моему большому удивлению, помнила.

17-е сентября

Tакси для меня заказано на 5 утра. Это было странно, учитывая, что ехать мне было с Обводного канала, а автобус мой оттуда уходил в 7.30. Но дарёному коню в зубы не смотрят. Заказали и заказали. Я встала и пришла. Со мной вместе должна была ехать в такси ещё одна участница, но утром выяснилось, что она передумала ехать в такую рань и решила поспать, но мы этого не знали и ждали её довольно долго. Меня провожала милая девушка, как выяснилось, поклонница экстремальных впечатлений: она была полна своей последней поездкой по Белому морю с купанием рядом с китами и другими экзотическими животными, и с энтузиазмом рассказывала мне об этом. Она уверяла меня, что и я могу поехать в Мурманск и чуть ли не в день приезда купить билет на корабль, где всё такое можно увидеть, поплавать в обществе морских зверей и сфотографироваться на память.

Ну вот и всё. Конгресс закончился, я отправилась тем же маршрутом обратно: автобус Петербург-Таллин, самолёт Таллин-Осло.

ЗАН

---

Innspill

Kommentarer er låst for denne artikkelen.